Н м карамзин произведения.  Карамзин Н

12 декабря (1 декабря по ст. стилю) 1766 года родился Николай Михайлович Карамзин – русский писатель, поэт, редактор «Московского журнала» (1791-1792) и журнала «Вестник Европы» (1802-1803), почётный член Императорской Академии наук (1818), действительный член Императорской Российской академии, историк, первый и единственный придворный историограф, один из первых реформаторов русского литературного языка, отец-основатель отечественной историографии и русского сентиментализма.


Вклад Н.М. Карамзина в русскую культуру трудно переоценить. Вспоминая всё, что успел сделать этот человек за краткие 59 лет своего земного существования, невозможно пройти мимо того факта, что именно Карамзин во многом определил лицо русского XIX века – «золотого» века русской поэзии, литературы, историографии, источниковедения и других гуманитарных направлений научного знания. Благодаря лингвистическим поискам, направленным на популяризацию литературного языка поэзии и прозы, Карамзин подарил своим современникам русскую литературу. И если Пушкин – это «наше всё», то Карамзина смело можно назвать «нашим Всем» с самой большой буквы. Без него вряд ли были бы возможны Вяземский, Пушкин, Баратынский, Батюшков и другие поэты так называемой «пушкинской плеяды».

«К чему ни обратись в нашей литературе – всему начало положено Карамзиным: журналистике, критике, повести, роману, повести исторической, публицизму, изучению истории,» - справедливо замечал впоследствии В.Г. Белинский.

«История государства Российского» Н.М. Карамзина стала не просто первой русскоязычной книгой по истории России, доступной широкому читателю. Карамзин подарил русским людям Отечество в полном смысле этого слова. Рассказывают, что, захлопнув восьмой, последний том, граф Фёдор Толстой по прозванию Американец воскликнул: «Оказывается, у меня есть Отечество!» И он был не один. Все его современники вдруг узнали, что живут в стране с тысячелетней историей и им есть, чем гордиться. До этого считалось, что до Петра I, прорубившего «окно в Европу», в России не было ничего хоть сколько-нибудь достойного внимания: тёмные века отсталости и варварства, боярское самовластие, исконно русская лень и медведи на улицах…

Многотомный труд Карамзина не был закончен, но, выйдя в свет в первой четверти XIX века, он полностью определил историческое самосознание нации на долгие годы вперёд. Вся последующая историография так и не смогла породить ничего более отвечающего сложившемуся под влиянием Карамзина «имперскому» самосознанию. Взгляды Карамзина оставили глубокий, неизгладимый след во всех областях русской культуры XIX–XX веков, сформировав основы национального менталитета, которые, в конечном итоге, определили пути развития русского общества и государства в целом.

Показательно, что в XX веке, развалившееся было под нападками революционных интернационалистов здание российской великодержавности к 1930-м годам вновь возродилось – под другими лозунгами, с другими лидерами, в другой идеологической упаковке. но… Сам подход к историографии отечественной истории, как до 1917 года, так и после, во многом остался по-карамзински ура-патриотическим и сентиментальным.

Н.М. Карамзин – ранние годы

Родился Н.М.Карамзин 12 декабря (1 ст.ст.) 1766 года в селе Михайловка Бузулукского уезда Казанской губернии (по другим данным – в родовом поместье Знаменское Симбирского уезда Казанской губернии). О его ранних годах мало что известно: не осталось ни писем, ни дневников, ни воспоминаний самого Карамзина о своём детстве. Он даже точно не знал своего года рождения и почти всю жизнь считал, что родился в 1765 году. Только под старость, обнаружив документы, «помолодел» на один год.

Вырос будущий историограф в усадьбе отца - отставного капитана Михаила Егоровича Карамзина (1724-1783), среднепоместного симбирского дворянина. Получил хорошее домашнее образование. В 1778 году был отправлен в Москву в пансион профессора Московского университета И.М. Шадена. Одновременно посещал в 1781-1782 годах лекции в университете.

Окончив пансион, в 1783 году Карамзин поступил на службу в Преображенский полк в Петербурге, где познакомился с молодым поэтом и будущим сотрудником своего «Московского журнала» Дмитриевым. Тогда же опубликовал свой первый перевод идиллии С. Геснера «Деревянная нога».

В 1784 году Карамзин вышел в отставку поручиком и более никогда не служил, что воспринималось в тогдашнем обществе как вызов. После недолгого пребывания в Симбирске, где он вступил в масонскую ложу «Золотого венца», Карамзин переехал в Москву и был введён в круг Н. И. Новикова. Он поселился в доме, принадлежавшем новиковскому «Дружескому учёному обществу», стал автором и одним из издателей первого детского журнала «Детское чтение для сердца и разума» (1787-1789), основанного Новиковым. В это же время Карамзин сблизился с семьёй Плещеевых. С Н. И. Плещеевой его долгие годы связывала нежная платоническая дружба. В Москве Карамзин издаёт свои первые переводы, в которых отчётливо виден интерес к европейской и русской истории: «Времена года» Томсона, «Деревенские вечера» Жанлиса, трагедия У. Шекспира «Юлий Цезарь», трагедия Лессинга «Эмилия Галотти».

В 1789 году в журнале «Детское чтение...» появилась первая оригинальная повесть Карамзина «Евгений и Юлия». Читатель её практически не заметил.

Путешествие в Европу

Как утверждают многие биографы, Карамзин не был расположен к мистической стороне масонства, оставаясь сторонником его деятельно-просветительского направления. Если сказать точнее, к концу 1780-х годов масонской мистикой в её русском варианте Карамзин уже «переболел». Возможно, охлаждение к масонству стало одной из причин его отъезда в Европу, в которой он провёл более года (1789-90), посетив Германию, Швейцарию, Францию и Англию. В Европе он встречался и беседовал (кроме влиятельных масонов) с европейскими «властителями умов»: И. Кантом, И. Г. Гердером, Ш. Бонне, И. К. Лафатером, Ж. Ф. Мармонтелем, посещал музеи, театры, светские салоны. В Париже Карамзин слушал в Национальном собрании О. Г. Мирабо, М. Робеспьера и других революционеров, видел многих выдающихся политических деятелей и со многими был знаком. Видимо, революционный Париж 1789 года показал Карамзину, насколько сильно на человека может воздействовать слово: печатное, когда парижане с живейшим интересом читали памфлеты и листовки; устное, когда выступали революционные ораторы и возникала полемика (опыт, которого нельзя было приобрести в то время России).

Об английском парламентаризме Карамзин был не слишком восторженного мнения (возможно, идя по стопам Руссо), но очень высоко ставил тот уровень цивилизованности, на котором находилось английское общество в целом.

Карамзин – журналист, издатель

Осенью 1790 года Карамзин возвратился в Москву и вскоре организовал издание ежемесячного «Московского журнала» (1790-1792), в котором была напечатана большая часть «Писем русского путешественника», повествующих о революционных событиях во Франции, повести «Лиодор», «Бедная Лиза», «Наталья, боярская дочь», «Флор Силин», очерки, рассказы, критические статьи и стихотворения. К сотрудничеству в журнале Карамзин привлёк всю литературную элиту того времени: своих друзей Дмитриева и Петрова, Хераскова и Державина, Львова, Нелединского-Мелецкого и др. Статьи Карамзина утверждали новое литературное направление - сентиментализм.

У «Московского журнала» было всего 210 постоянных подписчиков, но для конца XVIII века - это всё равно, что стотысячный тираж в конце XIX столетия. Тем более, что журнал читали именно те, кто «делал погоду» в литературной жизни страны: студенты, чиновники, молодые офицеры, мелкие служащие различных государственных учреждений («архивные юноши»).

После ареста Новикова власти всерьёз заинтересовались издателем «Московского журнала». На допросах в Тайной экспедиции спрашивают: не Новиков ли с «особенным заданием» посылал «русского путешественника» за границу? Новиковцы были людьми высокой порядочности и, разумеется, Карамзина выгородили, но из-за этих подозрений журнал пришлось прекратить.

В 1790-е годы Карамзин издавал первые русские альманахи - «Аглая» (1794 -1795) и «Аониды» (1796 -1799). В 1793 году, когда на третьем этапе Французской революции была установлена якобинская диктатура, потрясшая Карамзина своей жестокостью, Николай Михайлович отказался от некоторых своих прежних взглядов. Диктатура возбудила в нём серьёзные сомнения в возможности человечества достичь благоденствия. Он резко осудил революцию и все насильственные способы преобразования общества. Философия отчаяния и фатализма пронизывает его новые произведения: повести «Остров Борнгольм» (1793); «Сиерра-Морена» (1795); стихотворения «Меланхолия», «Послание к А. А. Плещееву» и др.

В этот период к Карамзину приходит настоящая литературная слава.

Фёдор Глинка: «Из 1200 кадет редкий не повторял наизусть какую-нибудь страницу из „Острова Борнгольма"» .

Имя Эраст, до этого совершенно непопулярное, всё чаще встречается в дворянских списках. Ходят слухи об удачных и неудачных самоубийствах в духе Бедной Лизы. Ядовитый мемуарист Вигель припоминает, что важные московские вельможи уж начали обходиться «почти как с равным с тридцатилетним отставным поручиком» .

В июле 1794 года жизнь Карамзина едва не оборвалась: по дороге в имение, в степной глуши, на него напали разбойники. Карамзин чудом спасся, получив две лёгкие раны.

В 1801 году – женился на Елизавете Протасовой, соседке по имению, которую знал с детства – на момент свадьбы они были знакомы почти 13 лет.

Реформатор русского литературного языка

Уже в начале 1790-х годов Карамзин серьёзно задумывается над настоящим и будущим русской литературы. Он пишет другу: «Я лишён удовольствия читать много на родном языке. Мы еще бедны писателями. У нас есть несколько поэтов, заслуживающих быть читанными». Конечно, русские писатели были и есть: Ломоносов, Сумароков, Фонвизин, Державин, но значительных имён не более десятка. Карамзин одним из первых понимает, что дело стало не за талантами – талантов в России не меньше, чем в любой другой стране. Просто русская литература никак не может отойти от давно устаревших традиций классицизма, заложенных в середине XVIII века единственным теоретиком М.В. Ломоносовым.

Реформа литературного языка, проведённая Ломоносовым, как и созданная им теория «трёх штилей», отвечала задачам переходного периода от древней к новой литературе. Полный отказ от употребления привычных церковнославянизмов в языке был тогда ещё преждевременным и нецелесообразным. Но эволюция языка, начавшаяся ещё при Екатерине II, активно продолжалась. «Три штиля», предложенные Ломоносовым, опирались не на живую разговорную речь, а на остроумную мысль писателя-теоретика. И эта теория часто ставила авторов в затруднительное положение: приходилось употреблять тяжёлые, устаревшие славянские выражения там, где в разговорном языке они давно уже были заменены другими, более мягкими и изящными. Читатель подчас не мог «продраться» сквозь нагромождения устаревших славянизмов, употребляемых в церковных книгах и записях, чтобы понять суть того или иного светского произведения.

Карамзин решил приблизить литературный язык к разговорному. Поэтому одной из главных его целей было дальнейшее освобождение литературы от церковнославянизмов. В предисловии ко второй книжке альманаха «Аониды» он писал: «Один гром слов только оглушает нас и никогда до сердца не доходит».

Вторая черта «нового слога» Карамзина состояла в упрощении синтаксических конструкций. Писатель отказался от пространных периодов. В «Пантеоне российских писателей» он решительно заявлял: «Проза Ломоносова вообще не может служить для нас образцом: длинные периоды его утомительны, расположение слов не всегда сообразно с течением мыслей».

В отличие от Ломоносова, Карамзин стремился писать короткими, легко обозримыми предложениями. Это и по сей день является образцом хорошего слога и примером для подражания в литературе.

Третья заслуга Карамзина заключалась в обогащении русского языка рядом удачных неологизмов, которые прочно вошли в основной словарный состав. К числу нововведений, предложенных Карамзиным, относятся такие широко известные в наше время слова, как «промышленность», «развитие», «утончённость», «сосредоточить», «трогательный», «занимательность», «человечность», «общественность», «общеполезный», «влияние» и ряд других.

Создавая неологизмы, Карамзин использовал главным образом метод калькирования французских слов: «интересный» от «interessant», «утончённый» от «raffine», «развитие» от «developpement», «трогательный» от «touchant».

Мы знаем, что ещё в петровскую эпоху в русском языке появилось множество иностранных слов, но они большей частью заменяли уже существовавшие в славянском языке слова и не являлись необходимостью. Кроме того, эти слова часто брались в необработанном виде, поэтому были очень тяжелы и неуклюжи («фортеция» вместо «крепость», «виктория» вместо «победа», и т.п.). Карамзин, напротив, старался придавать иностранным словам русское окончание, приспосабливая их к требованиям русской грамматики: «серьёзный», «моральный», «эстетический», «аудитория», «гармония», «энтузиазм» и т.д..

В своей реформаторской деятельности Карамзин делал установку на живую разговорную речь образованных людей. И это было залогом успеха его творчества - он пишет не учёные трактаты, а путевые заметки («Письма русского путешественника»), сентиментальные повести («Остров Борнгольм», «Бедная Лиза»), стихи, статьи, переводит с французского, английского и немецкого.

«Арзамас» и «Беседа»

Не удивительно, что большая часть молодых литераторов, современных Карамзину, приняла его преобразования «на ура» и охотно последовала за ним. Но, как и у всякого реформатора, у Карамзина были убеждённые противники и достойные оппоненты.

Во главе идейных противников Карамзина встал А.С. Шишков (1774- 1841) – адмирал, патриот, известный государственный деятель того времени. Старовер, поклонник языка Ломоносова, Шишков на первый взгляд был классицистом. Но эта точка зрения нуждается в существенных оговорках. В противовес европеизму Карамзина Шишков выдвинул идею народности литературы - важнейший признак далёкого от классицизма романтического мироощущения. Получается, что Шишков тоже примыкал к романтикам , но только не прогрессивного, а консервативного направления. Его взгляды могут быть признаны своеобразной предтечей позднейшего славянофильства и почвеничества.

В 1803 году Шишков выступил с «Рассуждением о старом и новом слоге российского языка». Он упрекал «карамзинистов» в том, что они поддались соблазну европейских революционных лжеучений и ратовал за возвращение литературы к устному народному творчеству, к народному просторечию, к православной церковнославянской книжности.

Шишков не был филологом. Проблемами литературы и русского языка он занимался, скорее, как любитель, поэтому нападки адмирала Шишкова на Карамзина и его сторонников-литераторов подчас выглядели не столько научно обоснованными, сколько бездоказательно-идеологическими. Языковая реформа Карамзина казалась Шишкову, воину и защитнику Отечества, непатриотичной и антирелигиозной: «Язык есть душа народа, зеркало нравов, верный показатель просвещения, неумолчный свидетель дел. Где нет в сердцах веры, там нет в языке благочестия. Где нет любви к отечеству, там язык не изъявляет чувств отечественных» .

Шишков упрекал Карамзина за неумеренное употребление варваризмов («эпоха», «гармония», «катастрофа»), ему претили неологизмы («переворот» как - перевод слова «revolution»), резали ухо искусственные слова: «будущность», «начитанность» и т.д.

И надо признать, что иногда критика его была меткой и точной.

Уклончивость и эстетическая жеманность речи «карамзинистов» очень скоро устарели и вышли из литературного употребления. Именно такое будущее предсказывал им Шишков, считая, что вместо выражения «когда путешествие сделалось потребностью души моей» можно сказать просто: «когда я полюбил путешествовать»; изысканную и напичканную перифразами речь «пестрые толпы сельских ореад сретаются с смуглыми ватагами пресмыкающихся фараонид» можно заменить всем понятным выражением «деревенским девкам навстречу идут цыганки» и т.д.

Шишков и его сторонники сделали первые шаги в изучении памятников древнерусской письменности, увлечённо штудировали «Слово о полку Игореве», занимались фольклором, выступали за сближение России со славянским миром и признавали необходимость сближения «словенского» слога с простонародным языком.

В споре с переводчиком Карамзиным Шишков выдвинул веский аргумент об «идиоматичности» каждого языка, о неповторимом своеобразии его фразеологических систем, делающих невозможным дословный перевод мысли или подлинного смыслового значения с одного языка на другой. Например, при дословном переводе на французский выражение «старый хрен» теряет переносный смысл и «означает токмо самую вещь, а в метафизическом смысле никакого круга знаменования не имеет».

В пику карамзинской Шишков предложил свою реформу русского языка. Недостающие в нашем обиходе понятия и чувства он предлагал обозначать новыми словами, образованными из корней не французского, а русского и старославянского языков. Вместо карамзинского «влияние» он предлагал «наитие», вместо «развитие» - «прозябение», вместо «актёр» - «лицедей», вместо «индивидуальность» - «яйность», «мокроступы» вместо «калоши» и «блуждалище» вместо «лабиринт». Большинство его нововведений в русском языке не прижилось.

Нельзя не признать горячей любви Шишкова к русскому языку; нельзя не признать и того, что увлечение всем иностранным, особенно французским, зашло в России слишком далеко. В конечном итоге это привело к тому, что язык простонародный, крестьянский стал сильно отличаться от языка культурных классов. Но нельзя отмахнуться и от того факта, что естественный процесс начавшейся эволюции языка невозможно было остановить. Невозможно было насильно вернуть в употребление уже устаревшие в то время выражения, которые предлагал Шишков: «зане», «убо», «иже», «яко» и другие.

Карамзин даже не отвечал на обвинения Шишкова и его сторонников, зная твёрдо, что ими руководили исключительно благочестивые и патриотические чувства. Впоследствии сам Карамзин и наиболее талантливые его сторонники (Вяземский, Пушкин, Батюшков) последовали весьма ценному указанию «шишковцев» на необходимость «возвращения к своим корням» и примерам собственной истории. Но тогда понять друг друга они так и не смогли.

Пафос и горячий патриотизм статей А.С. Шишкова вызвал сочувственное отношение у многих литераторов. И когда Шишков вместе с Г. Р. Державиным основали литературное общество «Беседа любителей российского слова» (1811) с уставом и своим журналом, к этому обществу сразу примкнули П. А. Катенин, И. А. Крылов, а позднее В. К. Кюхельбекер и А. С. Грибоедов. Один из активных участников «Беседы...» плодовитый драматург А. А. Шаховской в комедии «Новый Стерн» злобно высмеял Карамзина, а в комедии «Урок кокеткам, или Липецкие воды» в лице «балладника» Фиалкина создал пародийный образ В. А. Жуковского.

Это вызвало дружный отпор со стороны молодёжи, поддерживавшей литературный авторитет Карамзина. Д. В. Дашков, П. А. Вяземский, Д. Н. Блудов сочинили несколько остроумных памфлетов в адрес Шаховского и других членов «Беседы...». В «Видении в Арзамасском трактире» Блудов дал кружку юных защитников Карамзина и Жуковского название «Общество безвестных арзамасских литераторов» или попросту «Арзамас».

В организационной структуре этого общества, основанного осенью 1815 года, царил весёлый дух пародии на серьезную «Беседу...». В противоположность официальной напыщенности здесь господствовала простота, естественность, открытость, большое место отводилось шутке и игре.

Пародируя официальный ритуал «Беседы...», при вступлении в «Арзамас» каждый должен был прочитать «надгробную речь» своему «покойному» предшественнику из числа ныне здравствующих членов «Беседы...» или Российской Академии наук (графу Д. И. Хвостову, С. А. Ширинскому-Шихматову, самому А. С. Шишкову и др.). «Надгробные речи» были формой литературной борьбы: они пародировали высокие жанры, высмеивали стилистическую архаику поэтических произведений «беседчиков». На заседаниях общества оттачивались юмористические жанры русской поэзии, велась смелая и решительная борьба со всякого рода официозом, формировался тип независимого, свободного от давления всяких идеологических условностей русского литератора. И хотя П. А. Вяземский – один из организаторов и активных участников общества - в зрелые годы осуждал юношеское озорство и непримиримость своих единомышленников (в частности – обряды «отпевания» живых литературных противников), он справедливо назвал «Арзамас» школой «литературного товарищества» и взаимного творческого обучения. Общества «Арзамас» и «Беседа» вскоре превратились в центры литературной жизни и общественной борьбы первой четверти XIX века. В «Арзамас» входили такие известные люди, как Жуковский (псевдоним – Светлана), Вяземский (Асмодей), Пушкин (Сверчок), Батюшков (Ахилл) и др.

«Беседа» распалась после смерти Державина в 1816 году; «Арзамас», утратив основного оппонента, прекратил своё существование к 1818 году.

Таким образом, к середине 1790-х Карамзин стал признанным главой русского сентиментализма, открывавшего не просто новую страницу в русской литературе, а русскую художественную литературу вообще. Русские читатели, поглощавшие до этого лишь французские романы, да сочинения просветителей, с восторгом приняли «Письма русского путешественника» и «Бедную Лизу», а русские писатели и поэты (как «беседчики», так и «арзамасцы») поняли, что можно и должно писать на родном языке.

Карамзин и Александр I: симфония с властью?

В 1802 - 1803 годах Карамзин издавал журнал «Вестник Европы», в котором преобладали литература и политика. Во многом благодаря противостоянию с Шишковым, в критических статьях Карамзина появилась новая эстетическая программа становления русской литературы как национально-самобытной. Ключ самобытности русской культуры Карамзин, в отличие от Шишкова, видел не столько в приверженности обрядовой старине и религиозности, сколько в событиях русской истории. Наиболее яркой иллюстрацией его взглядов стала повесть «Марфа Посадница или покорение Новагорода».

В своих политических статьях 1802-1803 годов Карамзин, как правило, обращался с рекомендациями к правительству, главной из которых было просвещение нации во имя процветания самодержавного государства.

Эти идеи в целом были близки императору Александру I – внуку Екатерины Великой, которая в своё время тоже мечтала о «просвещённой монархии» и полной симфонии между властью и европейски образованным обществом. Откликом Карамзина на переворот 11 марта 1801 года и восшествие на престол Александра I стало «Историческое похвальное слово Екатерине Второй» (1802), где Карамзин выразил свои взгляды о существе монархии в России, а также обязанностях монарха и его подданных. «Похвальное слово» было одобрено государем, как собрание примеров для молодого монарха и благосклонно принято им. Александра I, очевидно, заинтересовали исторические изыскания Карамзина, и император справедливо решил, что великой стране просто необходимо вспомнить своё не менее великое прошлое. А если не вспомнить, так хотя бы создать заново…

В 1803 году через посредство царского воспитателя М. Н. Муравьёва – поэта, историка, педагога, одного из образованнейших людей того времени – Н.М. Карамзин получил официальное звание придворного историографа с пенсией в 2000 руб. (Пенсия в 2000 рублей в год назначалась тогда чиновникам, имеющим по Табели о рангах чины не ниже генеральских). Позднее И. В. Киреевский, ссылаясь на самого Карамзина, писал о Муравьёве: «Кто знает, может быть, без его благомысленного и теплого содействия Карамзин не имел бы средств совершить своего великого дела».

В 1804 году Карамзин практически отходит от литературной и издательской деятельности и приступает к созданию «Истории государства Российского», над которой работал до конца своих дней. Своим влиянием М.Н. Муравьёв сделал доступными для историка многие из ранее неизвестных и даже «секретных» материалов, открыл для него библиотеки и архивы. О таких благоприятных условиях для работы современные историки могут только мечтать. Поэтому, на наш взгляд, говорить об «Истории государства Российского», как о «научном подвиге» Н.М. Карамзина, не совсем справедливо. Придворный историограф находился на службе, добросовестно выполнял работу, за которую ему платили деньги. Соответственно, он должен был написать такую историю, которая была в данный момент необходима заказчику, а именно – государю Александру I, проявлявшему на первом этапе царствования симпатии к европейскому либерализму.

Однако под влиянием занятий российской историей уже к 1810 году Карамзин стал последовательным консерватором. В этот период окончательно сложилась система его политических воззрений. Заявления Карамзина о том, что он «республиканец в душе» могут быть адекватно истолкованы только в том случае, если учесть, что речь идёт о «Платоновой республике мудрецов», идеальном общественном устройстве, основанном на государственной добродетели, строгой регламентации и отказе от личной свободы. В начале 1810 года Карамзин через своего родственника графа Ф. В. Ростопчина познакомился в Москве с лидером «консервативной партии» при дворе - великой княгиней Екатериной Павловной (сестрой Александра I) и начал постоянно посещать её резиденцию в Твери. Салон великой княгини представлял центр консервативной оппозиции либерально-западническому курсу, олицетворяемому фигурой М. М. Сперанского. В этом салоне Карамзин читал отрывки из своей «Истории...», тогда же познакомился с вдовствующей императрицей Марией Фёдоровной, которая стала одной из его покровительниц.

В 1811 году по просьбе великой княгини Екатерины Павловны Карамзин написал записку «О древней и новой России в её политическом и гражданском отношениях», в которой изложил свои представления об идеальном устройстве Российского государства и подверг резкой критике политику Александра I и его ближайших предшественников: Павла I, Екатерины II и Петра I. В XIX веке записка ни разу не была опубликована полностью и расходилась только в рукописных списках. В советское время мысли, изложенные Карамзиным в его послании, воспринимались как реакция крайне консервативного дворянства на реформы М. М. Сперанского. Сам автор был заклеймён «реакционером», противником освобождения крестьянства и других либеральных шагов правительства Александра I.

Однако при первой полной публикации записки в 1988 году Ю. М. Лотман вскрыл её более глубокое содержание. В этом документе Карамзин выступил с обоснованной критикой неподготовленных реформ бюрократического характера, проводимых сверху. Восхваляя Александра I, автор записки в то же самое время обрушивается на его советников, имея в виду, конечно, Сперанского, стоявшего за конституционные преобразования. Карамзин берёт на себя смелость обстоятельно, со ссылками на исторические примеры, доказывать царю, что к отмене крепостного права и ограничению самодержавной монархии конституцией (по примеру европейских держав) Россия не готова ни исторически, ни политически. Некоторые из его доводов (например, о бесполезности освобождения крестьян без земли, невозможности в России конституционной демократии) и сегодня выглядят вполне убедительными и исторически верными.

Наряду с обзором российской истории и критикой политического курса императора Александра I в записке содержалась цельная, оригинальная и весьма сложная по своему теоретическому содержанию концепция самодержавия как особого, самобытно-русского типа власти, тесно связанного с православием.

При этом Карамзин отказывался отождествлять «истинное самодержавие» с деспотизмом, тиранией или произволом. Он считал, что подобные отклонения от норм обусловлены волей случая (Иван IV Грозный, Павел I) и быстро ликвидировались инерцией традиции «мудрого» и «добродетельного» монархического правления. В случаях резкого ослабления и даже полного отсутствия верховной государственной и церковной власти (например, во время Смуты), эта мощная традиция приводила в течение короткого исторического срока к восстановлению самодержавия. Самодержавие явилось «палладиумом России», главной причиной её могущества и процветания. Поэтому основные принципы монархического правления в России, по мнению Карамзина, должны были сохраняться и впредь. Их следовало дополнить лишь должной политикой в области законодательства и просвещения, которая вела бы не к подрыву самодержавия, а к его максимальному усилению. При таком понимании самодержавия всякая попытка его ограничения являлась бы преступлением перед русской историей и русской народом.

Первоначально записка Карамзина вызвала лишь раздражение молодого императора, не любившего критики своих действий. В этой записке историограф проявил себя plus royaliste que le roi (большим роялистом, чем сам король). Однако впоследствии блестящий «гимн российскому самодержавию» в изложении Карамзина, несомненно, возымел своё действие. После войны 1812 года победитель Наполеона Александр I свернул многие свои либеральные прожекты: реформы Сперанского не были доведены до конца, конституция и сама мысль об ограничении самодержавия остались лишь в умах будущих декабристов. А уже в 1830-е годы концепция Карамзина фактически легла в основу идеологии Российской империи, обозначенной «теорией официальной народности» графа С. Уварова (Православие-Самодержавие-Народность).

До издания первых 8 томов «Истории…» Карамзин жил в Москве, откуда выезжал только в Тверь к великой княгине Екатерине Павловне и в Нижний Новгород, на время занятия Москвы французами. Лето он обыкновенно проводил в Остафьеве, имении князя Андрея Ивановича Вяземского, на внебрачной дочери которого, Екатерине Андреевне, Карамзин женился в 1804 году. (Первая жена Карамзина, Елизавета Ивановна Протасова, умерла в 1802 г.).

В последние 10 лет жизни, которые Карамзин провёл в Петербурге, он очень сблизился с царской семьёй. Хотя император Александр I со времени подачи «Записки» относился к Карамзину сдержанно, Карамзин часто проводил лето в Царском Селе. По желанию императриц (Марии Фёдоровны и Елизаветы Алексеевны), он не раз вёл с императором Александром откровенные политические беседы, в которых выступал как выразитель мнения противников резких либеральных преобразований. В 1819 -1825 годах Карамзин с жаром восставал против намерений государя относительно Польши (подал записку «Мнение русского гражданина»), осуждал повышение государственных налогов в мирное время, говорил о нелепой губернской системе финансов, критиковал систему военных поселений, деятельность министерства просвещения, указывал на странный выбор государем некоторых важнейших сановников (например, Аракчеева), говорил о необходимости сокращения внутренних войск, о мнимом исправлении дорог, столь тягостном для народа и постоянно указывал на необходимость иметь твёрдые законы, гражданские и государственные.

Конечно, имея за плечами таких заступниц, как обе императрицы и великая княгиня Екатерина Павловна, можно было и покритиковать, и поспорить, и проявить гражданское мужество, и попытаться наставить монарха «на путь истинный». Только недаром императора Александра I и современники, и последующие историки его царствования называли «загадочным сфинксом». На словах государь соглашался с критическими замечаниями Карамзина относительно военных поселений, признавал необходимость «дать коренные законы России», а также пересмотреть некоторые аспекты внутренней политики, но так уж повелось в нашей стране, что на деле - все мудрые советы государственных людей остаются «бесплодны для любезного Отечества»…

Карамзин как историк

Карамзин есть первый наш историк и последний летописец.
Своею критикой он принадлежит истории,
простодушием и апофегмами - хронике.

А.С. Пушкин

Даже с точки зрения современной Карамзину исторической науки, назвать 12 томов его «Истории государства Российского», собственно, научным трудом никто не решился. Уже тогда всем было понятно, что почётное звание придворного историографа не может сделать литератора историком, дать ему соответствующие знания и надлежащую подготовку.

Но, с другой стороны, Карамзин изначально не ставил себе задачи брать на себя роль исследователя. Новоиспечённый историограф не собирался писать научный трактат и присваивать себе лавры прославленных предшественников – Шлёцера, Миллера, Татищева, Щербатова, Болтина и т.д.

Предварительная критическая работа над источниками для Карамзина - только «тяжкая дань, приносимая достоверности». Он был, прежде всего, писателем, а потому хотел приложить свой литературный талант к уже готовому материалу: «выбрать, одушевить, раскрасить» и сделать, таким образом, из русской истории «нечто привлекательное, сильное, достойное внимания не только русских, но и иностранцев». И эту задачу он выполнил блестяще.

Сегодня невозможно не согласиться с тем, что в начале XIX века источниковедение, палеография и другие вспомогательные исторические дисциплины находились в самом зачаточном состоянии. Поэтому требовать от литератора Карамзина профессиональной критики, а также чёткого следования той или иной методике работы с историческими источниками – просто смешно.

Нередко можно услышать мнение, что Карамзин просто красиво переписал написанную давно устаревшим, трудным для чтения слогом «Историю Российскую с древнейших времён» князя М.М.Щербатова, внёс с неё кое-какие свои мысли и тем самым создал книгу для любителей увлекательного чтения в семейном кругу. Это не так.

Естественно, что при написании своей «Истории…» Карамзин активно использовал опыт и труды своих предшественников – Шлёцера и Щербатова. Щербатов помог Карамзину ориентироваться в источниках русской истории, существенно повлияв и на выбор материала, и на его расположение в тексте. Случайно или нет, но «История государства Российского» доведена Карамзиным именно до того места, что и «История» Щербатова. Однако, помимо следования уже отработанной его предшественниками схеме, Карамзин приводит в своём сочинении массу ссылок на обширнейшую иностранную историографию, почти незнакомую российскому читателю. Работая над своей «Историей…», он впервые ввёл в научный оборот массу неизвестных и ранее неизученных источников. Это византийские и ливонские хроники, сведения иностранцев о населении древней Руси, а также большое количество русских летописей, которых ещё не касалась рука историка. Для сравнения: М.М. Щербатов использовал при написании своего труда только 21 русскую летопись, Карамзин активно цитирует более 40. Помимо летописей Карамзин привлёк к исследованию памятники древнерусского права и древнерусской художественной литературы. Специальная глава «Истории…» посвящена «Русской правде», а ряд страниц – только что открытому «Слову о полку Игореве».

Благодаря усердной помощи директоров Московского архива министерства (коллегии) иностранных дел Н. Н. Бантыш-Каменского и А. Ф. Малиновского, Карамзин смог воспользоваться теми документами и материалами, которые не были доступны его предшественникам. Много ценных рукописей дало Синодальное хранилище, библиотеки монастырей (Троицкой лавры, Волоколамского монастыря и другие), а также частные собрания рукописей Мусина-Пушкина и Н.П. Румянцева. Особенно много документов Карамзин получил от канцлера Румянцева, собиравшего исторические материалы в России и за границей через своих многочисленных агентов, а также от А. И. Тургенева, составившего коллекцию документов папского архива.

Многие из источников, использованных Карамзиным, погибли во время московского пожара 1812 года и сохранились только в его «Истории…» и обширных «Примечаниях» к её тексту. Таким образом, труд Карамзина в какой-то мере и сам обрёл статус исторического источника, на который имеют полное право ссылаться историки-профессионалы.

Среди основных недостатков «Истории государства Российского» традиционно отмечается своеобразный взгляд её автора на задачи историка. По мнению Карамзина, «знание» и «учёность» в историке «не заменяют таланта изображать действия». Перед художественной задачей истории отступает на второй план даже моральная, какую поставил себе покровитель Карамзина, М.Н. Муравьёв. Характеристики исторических персонажей даны Карамзиным исключительно в литературно-романтическом ключе, характерном для созданного им направления русского сентиментализма. Первые русские князья у Карамзина отличаются «пылкой романтической страстью» к завоеваниям, их дружина – благородством и верноподданническим духом, «чернь» иногда проявляет недовольство, поднимая мятежи, но в конечном итоге соглашается с мудростью благородных правителей и т.д., и т.п.

Между тем, предшествовавшее поколение историков под влиянием Шлёцера давно выработало идею критической истории, и среди современников Карамзина требования критики исторических источников, несмотря на отсутствие чёткой методологии, были общепризнанными. А следующее поколение уже выступило с требованием философской истории – с выявлением законов развития государства и общества, распознанием основных движущих сил и законов исторического процесса. Поэтому излишне «литературное» творение Карамзина сразу же было подвергнуто вполне обоснованной критике.

По представлению, прочно укоренившемуся в русской и зарубежной историографии XVII - XVIII веков, развитие исторического процесса находится в зависимости от развития монархической власти. Карамзин не отходит от этого представления ни на йоту: монархическая власть возвеличила Россию в киевский период; раздел власти между князьями был политической ошибкой, которая была исправлена государственной мудростью московских князей - собирателей Руси. Вместе с тем, именно князьями исправлены были и её последствия - раздробление Руси и татарское иго.

Но прежде, чем упрекать Карамзина в том, что он ничего нового не внёс в развитие отечественной историографии, следует вспомнить, что автор «Истории государства Российского» вовсе не ставил перед собой задач философского осмысления исторического процесса или слепого подражания идеям западноевропейских романтиков (Ф. Гизо, Ф.Минье, Ж. Мешле), уже тогда заговоривших о «классовой борьбе» и «духе народа» как основной движущей силе истории. Исторической критикой Карамзин не интересовался вовсе, а «философское» направление в истории сознательно отрицал. Выводы исследователя из исторического материала, как и его субъективные измышления, кажутся Карамзину «метафизикой», которая не годится «для изображения действия и характера».

Таким образом, со своими своеобразными взглядами на задачи историка Карамзин, по большому счёту, остался вне господствующих течений русской и европейской историографии XIX и XX веков. Безусловно, он участвовал в её последовательном развитии, но лишь в виде объекта для постоянной критики и ярчайшего примера того, как историю писать не нужно.

Реакция современников

Современники Карамзина – читатели и поклонники – с восторгом приняли его новое «историческое» сочинение. Первые восемь томов «Истории государства Российского» были напечатаны в 1816-1817 годах и поступили в продажу в феврале 1818 года. Огромный для того времени трехтысячный тираж разошёлся за 25 дней. (И это несмотря на солидную цену – 50 рублей). Тут же потребовалось второе издание, которое было осуществлено в 1818-1819 годах И. В. Слёниным. В 1821 году был издан новый, девятый том, а в 1824 году следующие два. Автор не успел закончить двенадцатый том своего труда, который увидел свет в 1829 году, спустя почти три года после его смерти.

«Историей…» восхищались литературные друзья Карамзина и обширная публика читателей-неспециалистов, которые вдруг обнаружили, подобно графу Толстому-Американцу, что у их Отечества есть история. По словам А.С.Пушкина, «все, даже светские женщины, бросились читать историю своего отечества, дотоле им неизвестную. Она была для них новым открытием. Древняя Россия, казалось, найдена Карамзиным, как Америка- Колумбом».

Либеральные интеллигентные кружки 1820-х годов находили «Историю…» Карамзина отсталой по общим взглядам и излишне тенденциозной:

Специалисты-исследователи, как уже было сказано, отнеслись к сочинению Карамзина именно как к сочинению, подчас даже принижая его историческое значение. Многим казалось чересчур рискованным само предприятие Карамзина – взяться писать столь обширный труд при тогдашнем состоянии российской исторической науки.

Уже при жизни Карамзина появились критические разборы его «Истории…», а вскоре после смерти автора сделаны были попытки определить общее значение этого труда в историографии. Лелевель указывал на невольное искажение истины, вследствие патриотических, религиозных и политических увлечений Карамзина. Арцыбашев показал, в какой мере вредят написанию «истории» литературные приёмы историка-непрофессионала. Погодин подвел итог всем недостаткам «Истории», а Н.А. Полевой усмотрел общую причину этих недостатков в том, что «Карамзин есть писатель не нашего времени». Все его точки зрения, как в литературе, так и в философии, политике и истории, устарели с появлением в России новых влияний европейского романтизма. В противопоставление Карамзину, Полевой вскоре написал свою шеститомную «Историю русского народа», где полностью отдался во власть идей Гизо и прочих западноевропейских романтиков. Современники оценили этот труд как «недостойную пародию» на Карамзина, подвергнув автора довольно злобным, и не всегда заслуженным нападкам.

В 1830-х годах «История…» Карамзина становится знаменем официально «русского» направления. При содействии того же Погодина производится её научная реабилитация, вполне соответствующая духу «теории официальной народности» Уварова.

Во второй половине XIX века на основе «Истории…» была написана масса научно-популярных статей и других текстов, положенных в основу известных учебных и учебно-методических пособий. По мотивам исторических сюжетов Карамзина создано множество произведений для детей и юношества, целью которых долгие годы являлось воспитание патриотизма, верности гражданскому долгу, ответственности молодого поколения за судьбу своей Родины. Эта книга, на наш взгляд, сыграла решающую роль в формировании взглядов не одного поколения русских людей, оказав значительное влияние на основы патриотического воспитания молодёжи в конце XIX – начале XX веков.

14 декабря. Финал Карамзина.

Кончина императора Александра I и декабрьские события 1925 года глубоко потрясли Н.М. Карамзина и отрицательно сказались на его здоровье.

14 декабря 1825 года, получив известие о восстании, историк идёт на улицу: «Видел ужасные лица, слышал ужасные слова, камней пять-шесть упало к моим ногам».

Карамзин, конечно, расценивал выступление дворянства против своего государя как мятеж и тяжкое преступление. Но среди мятежников было столько знакомых: братья Муравьёвы, Николай Тургенев, Бестужев, Рылеев, Кюхельбекер (он переводил «Историю» Карамзина на немецкий).

Через несколько дней Карамзин скажет о декабристах: «Заблуждения и преступления этих молодых людей суть заблуждения и преступления нашего века».

14 декабря, во время своих перемещений по Петербургу, Карамзин сильно простудился и заболел воспалением лёгких. В глазах современников он был еще одной жертвой этого дня: рухнуло его представление о мире, утеряна вера в будущее, а на престол взошёл новый царь, очень далёкий от идеального образа просвещённого монарха. Полубольной, Карамзин ежедневно бывал во дворце, где беседовал с императрицей Марией Фёдоровной, от воспоминаний о покойном государе Александре переходя к рассуждениям о задачах будущего царствования.

Писать Карамзин больше не мог. XII том «Истории…» замер на междуцарствии 1611 - 1612 года. Последние слова последнего тома - о маленькой российской крепости: «Орешек не сдавался». Последнее, что реально успел сделать Карамзин весной 1826 года - вместе с Жуковским уговорил Николая I вернуть из ссылки Пушкина. Спустя несколько лет, император пытался передать поэту эстафету первого историографа России, но «солнце русской поэзии» в роль государственного идеолога и теоретика как-то не вписалось...

Весной 1826 года Н.М. Карамзин, по совету докторов, решил отправиться на лечение в Южную Францию или Италию. Николай I согласился спонсировать его поездку и любезно предоставил в распоряжение историографа фрегат императорского флота. Но Карамзин был уже слишком слаб для путешествия. Он скончался 22 мая (3 июня)1826 года в Санкт-Петербурге. Похоронен на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры.

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru/

Тема: "Жизнь и творчество Н.М. Карамзина"

Выполнила студентка УлГТУ

Фадеева Юлия Вячеславовна

Руководитель: Осипов Сергей Викторович.

Кандидат исторических наук, доцент.

Преподаватель дисциплины "История России" в УлГТУ.

Ульяновск. 2009

Оглавление

  • Заключение

Глава 1. Биография Н.М. Карамзина

Николай Михайлович Карамзин родился 1 (12) декабря 1766 года около Симбирска. Вырос в усадьбе отца - отставного капитана Михаила Егоровича Карамзина (1724-1783) среднепоместного cимбирского дворянина, потомка крымско-татарского мурзы Кара-Мурза. Получил домашнее образование, с четырнадцати лет обучался в Москве в пансионе профессора Московского университета Шадена, одновременно посещая лекции в Университете.

В 1783 году, по настоянию отца, поступил на службу в петербургский гвардейский полк, но вскоре вышел в отставку. После отставки некоторое время жил в Симбирске, а потом - в Москве. Во время пребывания в Симбирске вступил в масонскую ложу "Золотого венца", а по приезде в Москву в течение четырёх лет (1785-1789) был членом масонской ложи "Дружеское ученое общество".

В 1789-1790 предпринял поездку в Европу, в ходе которой посетил Иммануила Канта в Кёнигсберге, был в Париже во время великой французской революции. В результате этой поездки были написаны знаменитые "Письма русского путешественника", публикация которых сразу же сделала Карамзина известным литератором. Некоторыми филологами считается, что именно с этой книги ведет свой отсчет современная русская литература.

По возвращении из поездки в Европу, Карамзин поселился в Москве и начал деятельность в качестве профессионального писателя и журналиста, приступив к изданию "Московского журнала" 1791-1792, затем выпустил ряд сборников и альманахов: "Аглая", "Аониды", "Пантеон иностранной словесности", "Мои безделки", которые сделали сентиментализм основным литературным течением в России, а Карамзина - его признанным лидером.

Император Александр I именным указом от 31 октября 1803 даровал звание историографа Николаю Михайловичу Карамзину; к званию тогда же было добавлено 2 тыс. руб. ежегодного жалования. Титул историографа в России после смерти Карамзина не возобновлялся.

В 1811 году он написал "Записку о древней и новой России", в которой явно просматривалось недовольство ходом либеральных реформ. Ровно до середины текст представлял собой экскурс в историю Руси, тогда как во второй части рассматривалось современное историку царствование Александра I. Это произведение играло также роль набросков к последующему огромному труду по русской истории. В 1816 Карамзин выпустил первые восемь томов "Истории государства российского", трёхтысячный тираж которых разошёлся в течение месяца. В последующие годы вышли ещё три тома "Истории", появился ряд переводов её на главнейшие европейские языки. "Тенденциозно-монархическое" освещение русского исторического процесса сблизило Карамзина с двором и царем, поселившим его подле себя в Царском селе. Политические воззрения Карамзина эволюционировали постепенно, и к концу жизни он являлся убежденным сторонником абсолютной монархии.

Незаконченный XII том был издан после его смерти.

Карамзин скончался 22 мая (3 июня) 1826 г. в Санкт-Петербурге. Смерть его явилась результатом простуды, полученной 14 декабря 1825 года. В этот день Карамзин был на Сенатской площади…

Глава 2. Творчество Н.М. Карамзина

Николай Михайлович Карамзин - поэт, прозаик и историограф. Он открыл своим соотечественникам "Историю государства Российского”. Благодаря многолетнему титаническому труду Карамзина, русские люди узнали о самых отдаленных временах становления страны. Его труд - это не сухие факты и цифры, а жизнь во всем ее многообразии. Карамзин систематизировал, обобщил и художественно оформил колоссальный материал, накопленный летописцами. Писатель сумел донести до современников великий дух патриотизма и самоотверженности первых "строителей” государства русского. Но Николай Михайлович начинал свою деятельность литератора не с исторического жанра. Он привнес в Россию сентиментализм. Его повесть "Бедная Лиза” явилась новым этапом на пути развития русской литературы. После классицизма с характерными для него ограничениями и ходульными героями, сентиментализм явился настоящим откровением. Писатель раскрывает внутренний мир героев, их чувства и переживания. Это уже не слепки с людей, а сами живые и реальные герои.

"Милая Лиза! Я люблю тебя!", и сии слова отозвались во глубине души ее, как небесная, восхитительная музыка; она едва смела верить ушам своим и.. - Эраст узнал, что он любим, любим страстно новым, чистым, открытым сердцем”Карамзин Николай Михайлович // Краткая лит. Энцик. - Т.З. - М., 1966. - С. 356. . Автор заставляет читателей сопереживать героям, жить их радостями и горестями. Развивал в своем творчестве Карамзин и жанр исторической повести: "Наталья, боярская дочь”, "Марфа-посадница" и другие.

Отдал дань Николай Михайлович и поэзии:

" Веют осенние ветры В мрачной дубраве;

С шумом на землю валятся Желтые листья.

Поле и сад опустели, Сетуют холмы, Пение в рощах умолкло - Скрылися птички..

Странник печальный, утешься:

Вянет природа Только на малое время;

Все оживится" Карамзин Н.М. Полное собрание стихотворений / Вступ. Ст., подгот. И примеч. Ю.М. Лотмана - М.; Л.: Сов. Писатель, 1966. - с. 345 .

Поэзия Карамзина подражательна, но важна, как и остальное его творчество, как показатель наступившего нового периода. Он был первым в России, для кого поэзия стала средством передачи его ”внутреннего мира”. Он оставил отчетливый след в технике русского стиха, как обработкой традиционных французских стиховых форм, так и введением новых форм - германского происхождения.

Его стихи многотемны: он писал о любви и природе, перемене человеческих чувств и о государыне.

Не лишены, философского смысла его эпиграммы:

"Что наша жизнь? Роман - кто автор? Аноним.

Читаем по складам, смеемся, плачем.. спим" 11 Карамзин Н.М. Сочинения: В 2 т. / Сост., вступ. Ст. и коммент. Г.П. Макогоненко. - Л.: Худож. Лит., 1984. - с. 45 .

В небольшой фразе отражена философия жизни, ее многообразие.

"Что есть жизнь наша? - Сказка.

А что любовь? - Ее завязка;

Конец печальный иль смешной.

Родись, люби - и Бог с тобой!" 22 Карамзин Н.М. Полное собрание стихотворений / Вступ. Ст., подгот. И примеч. Ю.М. Лотмана - М.; Л.: Сов. Писатель, 1966. - с. 239

Работал Карамзин и в публицистическом жанре. Его статьи: "О книжной торговле и любви ко чтению в России”, "Что нужно автору”, "О любви к Отечеству и народной гордости” могут вполне соотнестись с нашим временем, они не менее актуальны для нас, хотя написаны в начале девятнадцатого века. Это лишний раз подчеркивает талант Карамзина, его умение заглянуть в суть вещей, которая мало меняется со временем. Карамзин - наш классик, а ее ценности вечны; наследие Николая Михайловича Карамзина - доказательство тому.

Глава 3. Симбирский памятник Карамзину

Столетье протекло!.. Безмолвен знаменитый

Наш русский Златоуст, обворожавший слух!

Но вещий глас его, творенья - не забыты:

В них слово искренно, в них слышен Русский дух!

Народный славе он сочувствовал сердечно,

И вознесет его прославленный народ,

И будет имя жить его в России вечно,

Доколь в сердцах любовь к Отечеству живет!

Д. Ознобишин. 11 Симбирский юбилей Н.М. Карамзина. С - к, 1867, с. 148 - 150.

По сложившейся в России традиции памятники ставились только царствующим особам и прославленным военачальникам. Так что намерение сибирян соорудить памятник Карамзину было из ряда вон выходящим событием. И никто из поклонников таланта своего знаменитого соотечественника, очевидно, не предполагал, что прохождение ходатайств такого рода по инстанциям займет чуть ли не полтора десятилетия, а решающее слово будет за самим самодержцем Всероссийским.

По сохранившимся в архивах документам нельзя однозначно сказать, кто именно первым подал мысль о необходимости сооружения памятника Карамзину в Симбирске, но всё говорит за то, что застрельщиками безусловно явились генерал-майор Пётр Никифорович Ивашев (Сподвижник Суворова, герой Отечественной войны 1812 г., отец декабриста), трое братьев Языковых, а также их ближайшие знакомые князь Ю.С. Хованский, отставные штаб-ротмистр П.А. Бестужев и капитан-лейтенант А.Д. Валуев. В пользу приоритета в этом деле Ивашева и Языковых говорит и тот факт, что П.Н. Ивашев, Александр, а потом и Петр Языковы были избраны членами комитета по сбору средств на памятник Карамзину.

В декабре 1933 году в Академии художеств был проведен конкурс на проект памятника Карамзину. Совет Академии рассмотрел девять предложенных проектов, из которых были отобраны три для предоставления министру внутренних дел и Николаю I. Но все представленные проекты не удовлетворили министра внутренних дел. В марте 1835 года вся дальнейшая работа по проектированию памятника Карамзину в Симбирске (Ульяновске) была передана С.И. Гальбергу. Он был учеником известного русского скульптора И.П. Мартоса и одним из самых высокообразованных в стране деятелей культуры. Крупнейшие художники того времени были друзьями скульптора. Именно Гальберг по просьбе Жуковского снял посмертную маску с А.С. Пушкина. Гальберг принимал участие в создании памятника Минину и Пожарскому. Им выполнены статуя Еврипида на фасаде Публичной библиотеки в Петербурге и барельефы в церкви Академии художеств. В 1830 году он закончил работу над памятником Александру I в Грузино, а позже по его проекту и модели был поставлен памятник на могиле С. Щедрина в Сорренто. Успешно закончив проект памятника Державину для Казани, Гальберг взялся за разработку проекта памятника Карамзину в Симбирске.

В августе 1836 года в объяснительной записке Гальберг описал весь свой проект. Но, успев сделать только эскизы в глине и карандашные рисунки, он умер в мае 1839 года. Продолжение начатой им работы совет Академии поручил его ученикам: А.А. Иванову, П.А. Ставассеру, Н.А. Рамазанову К.М. Климченко. Наблюдение и контроль за их деятельностью осуществлял известный русский скульптор профессор Академии художеств В.И. Демут-Малиновский.

Гальберг являлся представителем классицизма в русской скульптуре, поэтому и решил памятник Карамзину представить в строгом соответствии с канонами и традициями этого стиля.

Памятник создан по обычаям того времени в стиле классицизма. На пьедестале стоит величественная статуя музы истории Клио: правой рукой она возлагает на жертвенник бессмертия скрижали "Истории государства Российского" - главного труда Н.М. Карамзина, а в левой держит трубу, с помощью которой намерена вещать о славных страницах жизни России.

В пьедестале памятника, в круглой нише размещается бюст историка. Пьедестал украшен двумя горельефами. На северном К.М. Климченко изобразил Карамзина читающим отрывок из своей "Истории" Александру I в присутствии его сестры Екатерины Павловны во время пребывания императора в Твери в 1811 году. На другом, тоже в аллегорической форме, Николай Михайлович запечатлен на смертном одре в окружении своего семейства в тот момент, когда узнал о пожаловании ему Николаем I щедрого пенсиона. В соответствии с канонами классического стиля все фигуры памятника изображены в античных одеждах. Надпись на пьедестале, выполненная накладными буквами, гласила: "Н.М. Карамзину историку Российского государства повелением императора Николая I-го 1844 год". Общая высота монумента составляет 8,52 метра, из них высота пьедестала - 4,97 метра, статуи Клио - 3,55 метра.

Глава 4. "История государства Российского" Н.М. Карамзина

Карамзин воздвигнул своему имени прочный памятник "Историею государства Российского", хотя и успел довести ее только до избрания на царство дома Романовых.

Главная заслуга Карамзина как историка России состоит совсем не в том, что он написал истинную историю России, а в том, что он создал возможность в будущем истинной истории России. Карамзин открыл целому обществу русскому, что у него есть отечество, которое имеет историю, и что история его отечества должна быть для него интересна, и знание ее не только полезно, но и необходимо. Подвиг великий! И Карамзин совершил его не столько в качестве исторического, сколько в качестве превосходного беллетрического таланта. В его живом и искусном литературном рассказе вся Русь прочла историю своего отечества и в первый раз получила о ней понятие. С той только минуты сделались возможными и изучение русской истории и ученая разработка ее материалов; ибо только с той минуты русская история сделалась живым и всеобщим интересом. Карамзин, воздвигая здание своей истории, был не только зодчим, но и каменщиком, подобно Аристотелю Фиоравенти, который, воздвигая в Москве Успенский собор, в то же время учил чернорабочих обжигать кирпичи и растворять известь. И потому фактические ошибки в истории Карамзина должно замечать для пользы русской истории, а обвинять его за них не должно.

Глава 5. Белинский В.Г. о Карамзине

"Карамзин из торной, ухабистой и каменистой дороги латинско-немецкой конструкции, славяно-церковных речений и оборотов и схоластической надутости выражения вывел русский язык на настоящий и естественный ему путь, заговорил с обществом языком общества, создал, можно сказать, и литературу и публику: заслуга великая и бессмертная! Мы признаем её со всею охотою и считаем для себя не только за долг, но и за наслаждение быть признательными к имени знаменитого мужа; но всё это не даст содержания "Бедной Лизе", "Наталье, боярской дочери", "Марфе Посаднице" и пр., не сделает их интересными для нашего времени и не заставит нас читать и перечитывать их". 11 История государства Российского: Жизнеописания. XIX век. Первая пол. / М.А. Опалинская, С.Н. Синегубов, А.В. Шевцов; Рос. Нац. Б-ка. - М.: Из-во «Кн. Палата», 1997. - с. 499

карамзин историк россия

Заключение

Автор "Истории Государства Российского" - человек астрономически далекой эпохи, чей язык и убеждения считались глубокой стариной уже в 1840-х годах.

Карамзин - виднейший деятель своей эпохи, реформатор языка, один из отцов русского сентиментализма, историк, публицист, автор стихов, прозы, на которых воспитывалось поколение. Все это достаточно для того, чтобы изучать, уважать, признавать; но недостаточно, чтобы полюбить в литературе, в себе самих, а не в мире прадедов. Кажется, две черты биографии и творчества Карамзина делают его одним из наших собеседников.

"Карамзин есть наш первый историк и последний летописец".

Список используемой литературы

1. История государства Российского: Жизнеописания. XIX век. Первая пол. / М.А. Опалинская, С.Н. Синегубов, А.В. Шевцов; Рос. Нац. Б-ка. - М.: Из-во "Кн. Палата", 1997. - 784 с.

2. Карамзин Н.М. Полное собрание стихотворений / Вступ. Ст., подгот. И примеч. Ю.М. Лотмана - М.; Л.: Сов. Писатель, 1966. - 424 с.

3. Карамзин Н.М. Сочинения: В 2 т. / Сост., вступ. Ст. и коммент. Г.П. Макогоненко. - Л.: Худож. Лит., 1984.

4. Берков П.Н., Макогоненко Г.П. Жизнь и творчество Н.М. карамзина // Карамзин Н.М. Избр. Соч.: В 2 т.Т. 1. - М.; Л., 1964. - С. 5 - 75.

5. Трофимов Ж.А. Симбирский памятник Н.М. Карамзину. Известное и неизвестное. - "Ульяновский Дом печати", 2006 г. - 128 с.

6. Лотман Ю.М. Сотворение Карамзина. - М., 1997. - с. 42.

Размещено на Allbest.ru

...

Подобные документы

    Краткая биография и основные этапы творческой карьеры Н.М. Карамзина - русского историка-историографа, писателя, поэта, действительного члена Императорской Российской академии, создателя "Истории государства Российского"; реформатора русского языка.

    презентация , добавлен 27.10.2011

    Отношение Карамзина к Французской революции. Тема допетровских политических преобразований в России в сочинениях Карамзина. Отношение историка к политическим преобразованиям Петра I и Екатерины II. Консервативная критика реформ эпохи Александра I.

    дипломная работа , добавлен 04.06.2011

    Формирование общественно-политических взглядов Н.М. Карамзина, его личность в общественной жизни России в оценке русских писателей, критиков, исследователей. Позиция писателя-историка на правление Александра I, требование к соблюдению законности.

    реферат , добавлен 29.07.2011

    Характеристика предпринимательства на Руси в работе Н.М. Карамзина "История государства российского". Влияние царствования Петра I, как основателя финансовой системы, на экономику России. Политическая и экономическая стабильность страны при Екатерине II.

    доклад , добавлен 07.12.2009

    Николай Михайлович Карамзин как историк. Этапы работы Н.М. Карамзина над написанием "Истории государства Российского", обработка ученым исторических материалов. Перечень использованных источников, общий анализ источниковедческой базы этого труда.

    контрольная работа , добавлен 15.06.2014

    Первый либеральный проект государственных преобразований М.М. Сперанского. Нравственное оправдание права, разделение субъективного и объективного права. Политико-правовые взгляды Н.М. Карамзина под влиянием Великой французской революции и масонства.

    реферат , добавлен 26.01.2008

    Роль Н.М. Карамзина в развитии русской культуры, сложность и противоречивость его идеологии. Принцип следования правде истории. Изображение отношений Речи Посполитой и Московского государства периода Ливонской войны в "Истории государства российского".

    дипломная работа , добавлен 22.06.2014

    Исследование биографии, карьеры и деятельности профессора истории В.О. Ключевского, тематики литературных трудов В.Н. Татищева, Н.М. Карамзина и Л.Н. Гумилева. Характеристика преподавательской деятельности С.М. Соловьёва и его вклада в историю России.

    реферат , добавлен 12.10.2011

    Ознакомление с жизненным и творческим путем Н. Карамзина. Приведение краткого содержания и литературной критики произведения - "Истории государства Российского". Описание "Примечаний" как наиболее полной хрестоматии источников по русской истории.

    реферат , добавлен 22.02.2011

    Внешняя политика России, связи с соседями. Образование и претенденты на трон Речи Посполитой. Внешнеполитическая стратегия и противоречия Речи Посполитой по отношению к Московскому государству. Воплощение идеалов Карамзина как художника.

На этом уроке вы познакомитесь с биографией Николая Михайловича Карамзина, рассмотрите его жизненный и творческий путь, узнаете, какое место Карамзин занимает в русской культуре.

Николай Михайлович Карамзин родился в 1766 году, его отец происходил из потомков князей Кара-мурзы (татарского князя, который ещё в XV веке пришёл в Россию). Впоследствии потомки его стали костромскими и нижегородскими помещиками, а Николай Карамзин родился уже в Симбирской губернии (рис. 2) в то время, когда отец его был в отставке в чине ротмистра.

Рис. 2. Сквер у памятника Карамзину. Большая Саратовская улица в Симбирске (фото 1866 г.) ()

Детские годы Карамзин провёл в имении своего отца. Там же он получил первоначальное образование и воспитание. В наследство от рано умершей матери ему осталась богатая библиотека, наполненная в основном переводными романами. А кроме того, один из соседей подарил подростку «Древнюю историю» Роллена в 10 томах, переведённую на русский язык Василием Кирилловичем Тредиаковским (одним из первых русских учёных-филологов) (рис. 3).

Рис. 3. В.К. Тредиаковский ()

Когда Карамзин достиг одиннадцати лет, возможности домашнего воспитания и образования, тем более в провинции, оказались исчерпанными. И отец счёл за благо отвезти сына в Москву и отдать его в частный пансион профессора Московского университета И.М. Шадена, где Карамзин обучался, а также получил возможность слушать лекции в Московском университете (рис. 4).

Рис. 4. Императорский Московский университет в XVIII веке ()

После окончания пансиона Шадена Карамзин едет в Петербург и поступает на службу в гвардейский преображенский полк. Это была практика того времени, когда молодые дворяне были записаны в гвардейские полки ещё до рождения. Можно вспомнить аналогичную историю, описанную Пушкиным в «Капитанской дочке», когда Петруша Гринёв был записан ещё до своего рождения в гвардейский полк (рис. 5).

Рис. 5. Афиша одноимённого фильма по повести А.С. Пушкина «Капитанская дочка» ()

Это давало возможность дворянским детям, минуя обязательную солдатскую службу, которая была установлена ещё указом Петра, сразу получать офицерский чин. Однако Карамзина служба (тем более военная) не привлекала. И буквально сразу он берёт годичный отпуск, а потом, воспользовавшись ранней скоропостижной смертью отца, и вовсе уходит в отставку и уезжает в родной Симбирск.

Такая позиция Карамзина вообще необычна. Друг и соратник Карамзина, знаменитый поэт Иван Иванович Дмитриев (рис. 6), был министром, а кабинет-секретарём Екатерины был Гаврила Романович Державин.

Рис. 6. Иван Иванович Дмитриев ()

И Александр I, и Николай I будут предлагать Карамзину высокие государственные посты, но Карамзин будет последовательно от этого уклоняться. Это, безусловно, требует своего объяснения. Карамзин сам объяснил подобное своё поведение в одном из писем буквально за несколько месяцев до смерти. Он писал:

«Приближаясь к концу своей деятельности, я благодаря Бога за свою судьбу.

Может быть, я заблуждаюсь, но совесть моя спокойна. Любезное Отечество ни в чём не может меня упрекнуть. Я всегда был готов служить ему, не унижая своей личности, за которую я в ответе перед той же Россией.

Да, пусть я только и делал, что описывал историю варварских веков, пусть меня не видали ни на поле боя, ни в совете мужей государственных. Но поскольку я не трус и не ленивец, я говорю: «Значит, так было угодно Небесам». И без смешной гордости своим ремеслом писателя я без стыда вижу себя среди наших генералов и министров».

Пафос этих слов Карамзина в том, что он доказывает, что писательство, литература, занятие историей - это высокое общественной служение. А унижая свою личность, своё человеческое достоинство, человек совершает нравственное преступление перед своей Родиной. Можно смело утверждать, что главным творением Карамзина в истории русской культуры была личность самого Карамзина. Он всю жизнь строил ее как независимую и свободную.

В 1784 году Карамзин приезжает из Симбирска в Москву и благодаря протекции Ивана Петровича Тургенева входит в круг московских масонов, во главе которых стоял Николай Иванович Новиков (рис. 7), который был крупнейшим книгоиздателем и издателем журналов.

Рис. 7. Н.И. Новиков ()

Новиков привлекает Карамзина к участию в первом в России журнале для детей, для которого Карамзин переводит Юлия Цезаря и Шекспира, сочиняет стихи и выполняет массу другой работы.

Общение с Новиковым оставило огромный след в душе Карамзина, но само масонство и масонские идеи не привлекали его (рис. 8).

Рис. 8. Знак ордена масонов ()

Карамзин очень быстро разочаровывается в масонстве. Намечается внутренний разрыв, конфликтная ситуация. Чтобы избежать этого конфликта, Карамзин принимает решение уехать за границу, в путешествие по Европе, которое впоследствии даст ему материал для его знаменитых «Писем русского путешественника».

В 1789 году Карамзин уезжает за границу. Но это не просто увеселительная прогулка. Карамзин посещает виднейших мыслителей, учёных, писателей. Он встречается с Кантом (рис. 9), беседует с Виландом, он намерен был встретиться с Гёте, но какие-то обстоятельства помещали этому.

Рис. 9. Иммануил Кант ()

Он в национальном собрании в Париже слушает речь мало кому тогда ещё известного депутата национального собрания Максимилиана Робеспьера (рис. 10).

Рис. 10. Максимилиан Робеспьер ()

Карамзин оказывается во Франции в разгар величайших политических и исторических событий - в начале Великой французской революции. Все эти впечатления впоследствии будут изложены Карамзиным в его книге «Письма русского путешественника», которая станет одной из важнейших книг русской литературы XVIII века (рис. 11).

Рис. 11. «Письма русского путешественника». Титульный лист издания 1797 года ()

Вернувшись из-за границы, Карамзин начинает публиковать свои «Письма русского путешественника» в специально созданном им самим для этого московском журнале. Публикация книги становится замечательным событием. У книги масса восторженных поклонников и масса недоброжелателей. Всё это происходит потому, что в книге создаётся совершенно необычный образ путешественника. На первый взгляд, это юный, легкомысленный молодой человек, который бесцельно ездит по Европе, посещает европейских знаменитостей. Но внимательный читатель может заметить, что с такими людьми, как Кант или знаменитый писатель Виланд, этот юный русский дворянин беседует на равных. Он говорит с ними о вопросах, важнейших для европейской культуры, он обнаруживает необыкновенную начитанность, оказывается, он знаком с их главными трудами и, действительно, беседует с ними на равных. Эта книга соединяет в себе черты художественные и публицистические. Но главным её открытием, конечно, становится образ путешественника.

Ещё большим событием становится выход в свет в следующем (1792) году повести «Бедная Лиза» (рис. 12). Пожалуй, ни одной русской книге до этого не был суждён такой беспримерный успех, такая беспримерная популярность.

Рис. 12. «Бедная Лиза». Гравюра Н. Соколова (1796) ()

В это время в России складывается довольно тревожная политическая обстановка в связи с революционными событиями во Франции. Правительство во всём стремится видеть влияние французских идей. Арестован за «Книгу путешествий из Петербурга в Москву» Радищев (рис. 13), и Карамзин, который был хорошо знаком с Радищевым, счёл за благо в это время отойти от активной общественной деятельности и целиком сосредоточиться на художественно-литературном творчестве.

Рис. 13. А.Н. Радищев ()

В 1794 году выходит в свет самая скандальная, вызвавшая самые противоречивые толки, самая загадочная повесть Карамзина «Остров Борнгольм» (рис. 14). В ней описывается, как во время своего путешествия по Англии некий человек встречает юношу, живущего там в изгнании. Этот юноша необыкновенно грустен, он поёт песню, в которой есть такие слова:

«Законы осуждают предмет моей любви».

Рис. 14. Остров Борнгольм (Дания) ()

Впоследствии, посетив остров Борнгольм, путешественник не столько понимает, сколько догадывается, в чём причина несчастья бедного юноши-изгнанника. Он знакомится там со старцем, который посещает в темнице томящуюся там девушку. Возникает намёк на то, что эта узница - сестра несчастного изгнанника. Естественно, что их любовь является преступной. Однозначного ответа на этот вопрос нет, путешественник скорее догадывается о том, что это так. Но юноша считает, что он не виноват перед природой. Однако рассказчик, за которым стоит сам Карамзин, считает, что это не освобождает его от ответственности перед людьми. Возникает сложная нравственная ситуация, которую Карамзин раскрывает, избегая морализирования. Он не делает никаких однозначных выводов, он не выносит сурового приговора, но он побуждает читателя самому дать нравственную оценку происходящему в повести.

В 1801 году, после убийства Павла I, на российский престол восходит Александр Павлович I (рис. 15). В стране в корне меняется общественно-политическая ситуация. Пушкин писал о времени «дней Александровых» как о «прекрасном начале». Общество желало скорых и неизбежных, необходимых перемен.

Рис. 15. Александр Павлович I Романов ()

Александр I предлагает Карамзину различные государственные посты. Карамзин отказывается, но вновь активно включается в общественно-политическую деятельность. Карамзин создаёт первый в России общественно-политический журнал «Вестник Европы», а сам становится практически первым в России политическим обозревателем.

С 1803 года (последние 23 года своей жизни) Карамзин проводит фактически очень уединённо, в кругу семьи, обложившись летописями и другими историческими источниками, и до конца жизни он работает над «Историей Государства Российского» (рис. 16).

Рис. 16. «История Государства Российского». Издание второе (1818 год) ()

Это был почти монашеский подвиг. Не случайно Пушкин назовёт этот труд Карамзина подвигом честного человека, а создателя «Истории Государства Российского» - последним русским летописцем. И до сих пор «История Государства Российского» не утратила ни своей научной, ни художественной ценности.

Считается, что косвенной причиной смерти Карамзина послужили события 14 декабря 1825 года (восстание декабристов) (рис. 17).

В этот день Карамзин приехал в Зимний Дворец для того, чтобы присягнуть новому императору. Вдруг снаружи начали раздаваться крики и стрельба. Но Карамзину всё нужно видеть своими глазами, видеть так, как это было в 1790 году в Париже, как это было в 1812 году в горящей Москве. И Карамзин выходит на площадь. Люди вспоминали, что видели человека с развевающимися седыми волосами без шляпы, в парадном мундире, в орденах, который уговаривал собравшихся разойтись. Декабрьский мороз сделал своё дело. Карамзин простудился и заболел воспалением лёгких. Декабристского мятежа, бунта Карамзин, принципиальный противник насилия как достижения каких-либо благих целей, не принял. Он писал:

«Заблуждение и преступление этих молодых людей - суть заблуждение и преступление нашего века».

Рис. 18. Николай Карамзин ()

Карамзин заболевает и фактически не возвращается уже к активной художнической или научной деятельности. Были планы уехать лечиться за границу (в Италию), но этим планам не суждено было сбыться.

Николай Иванович Новиков

Николай Иванович Новиков - выдающийся деятель русского Просвещения, журналист, книгоиздатель, автор многочисленных сатирических сочинений, один из создателей русского издательского дела. Достаточно сказать, что почти треть выходивших в России во второй половине 80-х - начале 90-х гг. XVIII века книг была издана благодаря деятельности Николая Ивановича Новикова.

Познакомившись со страшной, беспросветной жизнью русского крестьянства, Новиков решил, что необходимо изменить существующее положение вещей. Главным пороком русской жизни он считал практически повсеместное отсутствие образованных и добродетельных людей. Он развернул невероятную общественную деятельность. Новиков обладал громадным организаторским талантом, необыкновенной практической хваткой. Благодаря своей издательской деятельности он создал типографическое товарищество. Он зарабатывал огромные деньги, но при этом был бедным человеком, потому что практически все выручку он использовал для того, чтобы в «голодные годы» помогать крестьянским семьям, выплачивать стипендии недостаточным студентам, отправлять за свой счёт за рубеж бедных, но способных русских юношей для обучения в европейских университетах.

Новиков обладал колоссальным даром убеждения. Известна история одного разбогатевшего уральского ямщика Походяшина. Увлечённый идеями Новикова, Походяшин отдал ему для оказания помощи голодающим огромную сумму (миллион рублей). Но когда Новиков был арестован, а все его типографическое оборудование конфисковано, Походяшин оказался нищим, но до конца своих дней он считал, что знакомство с Новиковым - главное счастье его жизни.

О сентиментализме

Сентиментализм - это не просто литературное направление.

Сентиментализм - это особый тип мышления и порождённая им художественная культура, в том числе и литература.

Под словом сентиментальный в XVIII веке понимали вовсе не то, что сейчас понимаем мы. Слово сентиментальный обозначало человека, способного к эмоциональной реакции, состраданию, сочувствию чужим бедам, чужим несчастьям. Развитие этой способности в людях было целью писателей-сентименталистов.

Сентименталисты считали, что, сострадая человеку и помогая ему, можно испытывать самые сильные душевные радости. Желание добра становится не каким-то внешним побуждением, условным нравственным долгом, а внутренней потребностью человека. Это открывало колоссальные возможности и сулило целую этическую революцию.

Такого рода чувствительных, добродетельных людей мы находим в произведениях основоположников сентиментализма - писателя Лоренса Стерна в его романе «Сентиментальное путешествие» (от этого романа данное направление и получило своё название) и великого писателя-сентименталиста, французского философа Жан-Жака Руссо (рис. 19) в его романе «Юлия, или новая Элоиза».

Рис. 19. Жан-Жак Руссо ()

Писатели-сентименталисты считали, что добродетельный, чувствительный человек не может быть безнравственным, порочным, злым. И в этом они видели пути достижения социальной гармонии. А главным средством достижения этой цели служила литература, которая ставила своей целью воспитание в людях чувствительности.

Сегодня в Петербурге, в Александро-Невской Лавре, на могиле Карамзина лежит мраморная плита. На ней два имени: Николай Михайлович и Екатерина Андреевна Карамзины (рис. 20).

Рис. 20. Могила Н. М. Карамзина и его жены в Александро-Невской Лавре (г. Санкт-Петербург) ()

И есть проникновенные строки, написанные младшим другом, соратником, учеником Карамзина, выдающимся поэтом Василием Андреевичем Жуковским (рис. 21).

Рис. 21. В.А. Жуковский ()

Интересно, что строчки эти он включил в стихотворное послание другу Карамзина - знаменитому поэту Ивану Ивановичу Дмитриеву. В этом стихотворении Жуковский писал:

«Лежит венец на мраморе могилы

Ей молится России верный сын,

И будет в нём для дел прекрасных силы

Святое имя: Карамзин».

Деятельность и творчество Карамзина побудили многих русских учёных к исследованиям. Карамзину и его деятельности посвящены замечательные труды отечественных исследователей, в том числе и выдающегося учёного, академика Виктора Владимировича Виноградова (рис. 22).

Рис. 22. В.В. Виноградов ()

Список литературы

  1. Литература. 8 класс. Учебник в 2 ч. Коровина В.Я. и др. - 8-е изд. - М.: Просвещение, 2009.
  2. Меркин Г.С. Литература. 8 класс. Учебник в 2 частях. - 9-е изд. - М.: 2013.
  3. Критарова Ж.Н. Анализ произведений русской литературы. 8 класс. - 2-е изд., испр. - М.: 2014.
  1. Интернет портал «Биографии писателей» ()
  2. Интернет портал «Библиотека Максима Мошкова» ()
  3. Интернет портал «nsportal.ru» ()

Домашнее задание

  1. Как прошли детские и юношеские годы Карамзина?
  2. При каких обстоятельствах было написано произведение Карамзина «Письма русского путешественника»?
  3. Какую роль сыграла деятельность Николая Михайловича Карамзина для развития русской культуры?

"История Государства Российского»
есть не только создание великого писателя,
но и подвиг честного человека.
А. С. Пушкин

Карамзин Николай Михайлович (1766 — 1826), писатель, историк.

Родился 1 декабря (12 н.с.) в селе Михайловка Симбирской губернии в семье помещика. Получил хорошее домашнее образование.

В 14 лет начал учиться в Московском частном пансионе профессора Шадена. Окончив его в 1783, приехал в Преображенский полк в Петербург, где познакомился с молодым поэтом и будущим сотрудником своего «Московского журнала» Дмитриевым. Тогда же опубликовал свой первый перевод идиллии С. Геснера «Деревянная нога». Уйдя в отставку в чине подпоручика в 1784, переехал в Москву, стал одним из деятельных участников журнала «Детское чтение для сердца и разума», издававшегося Н. Новиковым, и сблизился с масонами. Занялся переводами религиозно-нравоучительных сочинений. С 1787 регулярно публиковал свои переводы «Времен года» Томсона, «Деревенских вечеров» Жанлис, трагедии У. Шекспира «Юлий Цезарь», трагедии Лессинга «Эмилия Галотти».

В 1789 в журнале «Детское чтение… » появилась первая оригинальная повесть Карамзина «Евгений и Юлия». Весной он отправился в путешествие по Европе: посетил Германию, Швейцарию, Францию, где наблюдал деятельность революционного правительства. В июне 1790 из Франции переехал в Англию.

Осенью возвратился в Москву и вскоре предпринял издание ежемесячного «Московского журнала», в котором была напечатана большая часть «Писем русского путешественника», повести «Лиодор», «Бедная Лиза», «Наталья, боярская дочь», «Флор Силин», очерки, рассказы, критические статьи и стихотворения. К сотрудничеству в журнале Карамзин привлек Дмитриева и Петрова, Хераскова и Державина, Львова Нелединского-Мелецкого и др. Статьи Карамзина утверждали новое литературное направление — сентиментализм. В 1790-е Карамзин издавал первые русские альманахи — «Аглая» (ч. 1 — 2, 1794 — 95) и «Аониды» (ч. 1 — 3, 1796 — 99). Наступил 1793, когда на третьем этапе Французской революции была установлена якобинская диктатура, потрясшая Карамзина своей жестокостью. Диктатура возбудила в нем сомнения в возможности для человечества достичь благоденствия. Он осудил революцию. Философия отчаяния и фатализма пронизывает новые его произведения: повести «Остров Борнгольм» (1793); «Сиерра-Морена» (1795); стихотворения «Меланхолия», «Послание к А. А. Плещееву» и др.

К середине 1790-х Карамзин стал признанным главой русского сентиментализма, открывавшего новую страницу в русской литературе. Он был непререкаемым авторитетом для Жуковского, Батюшкова, юного Пушкина.

В 1802 — 1803 Карамзин издавал журнал «Вестник Европы», в котором преобладали литература и политика. В критических статьях Карамзина вырисовывалась новая эстетическая программа, что способствовало становлению русской литературы как национально-самобытной. Ключ самобытности русской культуры Карамзин видел в истории. Наиболее яркой иллюстрацией его взглядов стала повесть «Марфа Посадница». В своих политических статьях Карамзин обращался с рекомендациями к правительству, указывая на роль просвещения.

Стараясь воздействовать на царя Александра I, Карамзин передал ему свою «Записку о древней и новой России» (1811), вызвав его раздражение. В 1819 подал новую записку — «Мнение русского гражданина», вызвавшую еще большее неудовольствие царя. Однако Карамзин не отказался от веры в спасительность просвещенного самодержавия и позднее осудил восстание декабристов. Однако Карамзина-художника по-прежнему высоко ценили молодые писатели, даже не разделявшие его политических убеждений.

В 1803 через посредство М. Муравьева Карамзин получил официальное звание придворного историографа.

В 1804 он приступил к созданию «Истории государства Российского», над которой работал до конца дней, но не завершил. В 1818 были изданы первые восемь томов «Истории» — величайшего научного и культурного подвига Карамзина. В 1821 вышел 9-й том, посвященный царствованию Иоанна Грозного, в 1824 — 10-й и 11-й, о Федоре Иоанновиче и Борисе Годунове. Смерть оборвала работу над 12-м томом. Это случилось 22 мая (3 июня н.с.) 1826 в Петербурге.

Оказывается, у меня есть Отечество!

Первые восемь томов «Истории Государства Российского» вышли все разом в 1818 году. Рассказывают, что, захлопнув восьмой, последний том, Федор Толстой по прозванию Американец воскликнул: «Оказывается, у меня есть Отечество!» И он был не один. Тысячи людей подумали, и главное, почувствовали вот это самое. Зачитывались «Историей» все — студенты, чиновники, дворяне, даже светские дамы. Читали в Москве и Петербурге, читали в провинции: далекий Иркутск один закупил 400 экземпляров. Ведь это так важно для всякого, знать, что оно у него есть, Отечество. Эту уверенность дал людям России Николай Михайлович Карамзин.

Нужна история

В те времена, в начале XIX века, древняя вековечная Россия вдруг оказалась молодой, начинающей. Вот-вот вступила она в большой мир. Все рождалось заново: армия и флот, заводы и мануфактуры, науки и литература. И могло показаться, что никакой истории у страны нет — разве было что-нибудь до Петра, кроме темных веков отсталости и варварства? Есть ли у нас история? «Есть», — ответил Карамзин.

Кто же он?

О детстве и юности Карамзина мы знаем совсем немного — не сохранилось ни дневников, ни писем от родственников, ни юношеских сочинений. Знаем, что родился Николай Михайлович 1 декабря 1766 года неподалеку от Симбирска. В ту пору это глушь невероятная, настоящий медвежий угол. Когда мальчику исполнилось 11 или 12 лет, его отец, отставной капитан, отвез сына в Москву, в пансион при университетской гимназии. Здесь Карамзин пробыл некоторое время, а потом поступил на действительную военную службу — это в 15 лет! Преподаватели пророчили ему не то что Московский — Лейпцигский университет, да как-то не получилось.

Исключительная образованность Карамзина — его личная заслуга.

Литератор

Военная служба не пошла — хотелось писать: сочинять, переводить. И вот в 17 лет Николай Михайлович уже отставной поручик. Впереди целая жизнь. Чему посвятить ее? Литературе, исключительно литературе — решает Карамзин.

А какая она была, русская литература XVIII века? Тоже молодая, начинающая. Карамзин пишет другу: «Я лишен удовольствия читать много на родном языке. Мы еще бедны писателями. У нас есть несколько поэтов, заслуживающих быть читанными". Конечно, писатели уже есть, и не кое-кто, а Ломоносов, Фонвизин, Державин, но значительных имен не более десятка. Неужто талантов мало? Нет, они есть, но дело стало за языком: не приспособился пока русский язык передавать новые мысли, новые чувства, описывать новые предметы.

Карамзин делает установку на живую разговорную речь образованных людей. Он пишет не ученые трактаты, а путевые заметки («Записки русского путешественника»), повести («Остров Борнгольм», «Бедная Лиза»), стихи, статьи, переводит с французского и немецкого.

Журналист

Наконец, решается выпускать журнал. Он назывался просто: «Московский журнал». Известный драматург и литератор Я. Б. Княжнин взял в руки первый номер и воскликнул: «У нас не было такой прозы!»

Успех «Московского журнала» был грандиозный — целых 300 подписчиков. По тем временам очень большая цифра. Вот как мала еще не только пишущая, читающая Россия!

Работает Карамзин невероятно много. Сотрудничает и в первом русском детском журнале. Назывался он «Детское чтение для сердца и разума». Только ДЛЯ этого журнала Карамзин каждую неделю писал по два Десятка страниц.

Карамзин для своего времени — писатель номер один.

Историк

И вдруг Карамзин берется за гигантский труд — составить родную русскую историю. 31 октября 1803 года вышел указ Царя Александра I о назначении Н. М. Карамзина историографом с жалованием 2 тысячи рублей в год. Теперь на всю оставшуюся жизнь — историк. Но так, видно, было надо.

Летописи, указы, судебники

Теперь — писать. Но для этого нужно собирать материал. Начались поиски. Карамзин буквально прочесывает все архивы и книжные собрания Синода, Эрмитажа, Академии наук, Публичной библиотеки, Московского университета, Александро-Невской и Троице-Сергиевой лавры. По его просьбе ищут в монастырях, в архивах Оксфорда, Парижа, Венеции, Праги и Копенгагена. И сколько всего нашлось!

Остромирово Евангелие 1056 — 1057 года (это и поныне древнейшая из датированных русских книг), Ипатьевская, Троицкая летописи. Судебник Ивана Грозного, произведение древнерусской литературы «Моление Даниила Заточника» и много чего еще.

Говорят, обнаружив новую летопись — Волынскую, Карамзин несколько ночей не спал от радости. Друзья смеялись, что он стал просто несносным — только и разговоров, что об истории.

Какой она будет?

Материалы собираются, но как взяться за текст, как написать такую книгу, которую прочтет и самый простой человек, но от которой и академик не поморщится? Как сделать, чтобы было интересно, художественно, и в то же время научно? И вот эти тома. Каждый делится на две части: в первой — подробный, написанный большим мастером, рассказ — это для простого читателя; во второй — обстоятельные примечания, ссылки на источники — это для историков.

Таков истинный патриотизм

Карамзин пишет брату: «История не роман: ложь всегда может красива, а истина в своем одеянии нравится только некоторым умам". Так о чем же писать? Подробно излагать славные страницы прошлого, а темные лишь перелистывать? Может быть, именно так должен поступать историк-патриот? Нет, решает Карамзин — патриотизм только не за счет искажения истории. Он ничего не добавляет, ничего не выдумывает, не превозносит победы и не преуменьшает поражения.

Случайно сохранились черновики VII-гo тома: мы видим, как Карамзин работал над каждой фразой своей «Истории». Вот он пишет о Василии III: «в сношениях с Литвою Василий … готовый всегда к миролюбию…» Все не то, не правда. Историк перечеркивает написанное и выводит: «В сношениях с Литвою Василий изъявлял на словах миролюбие, стараясь вредить ей тайно или явно». Таково беспристрастие историка, таков истинный патриотизм. Любовь к своему, но не ненависть к чужому.

Древняя Россия, казалось, найдена Карамзиным, как Америка Колумбом

Пишется древняя история России, а вокруг делается современная: наполеоновские войны, битва при Аустерлице, Тильзитский мир, Отечественная война 12-го года, пожар Москвы. В 1815 году русские войска вступают в Париж. В 1818 выходят из печати первые 8 томов «Истории Государства Российского». Тираж — страшное дело! — 3 тысячи экземпляров. И все раскупили в 25 дней. Неслыханно! А ведь цена немалая: 50 рублей.

Последний том останавливался на середине правления Ивана IV, Грозного.

Одни говорили — якобинец!

Еще и раньше попечитель Московского университета Голенищев-Кутузов подал министру народного просвещения некоторый, мягко говоря, документ, где обстоятельно доказывал, что "сочинения Карамзина исполнены вольнодумнического и якобинского яда". "Не орден бы ему надо дать, давно пора бы его запереть".

За что же так? Прежде всего — за независимость суждений. Это не всем нравится.

Есть мнение, что Николай Михайлович ни разу в жизни не покривил душой.

— Монархист! — восклицали другие, молодые люди, будущие декабристы.

Да, главный герой «Истории» Карамзина — российское самодержавие. Плохих государей автор порицает, хороших ставит в пример. А благоденствие для России видит в просвещенном, мудром монархе. То есть нужен «добрый царь». Карамзин не верит в революцию, тем более в скорую. Итак, перед нами действительно монархист.

И в то же время, декабрист Николай Тургенев вспомнит впоследствии, как Карамзин «пролил слезы», узнав о смерти Робеспьера, героя Французской революции. А вот что пишет сам Николай Михайлович другу: «Не требую ни конституции, ни представителей, но чувством останусь республиканцем, и притом верным подданным царя русского: вот противоречие, но только мнимое».

Отчего же он тогда не с декабристами? Карамзин считал, что время России еще не настало, народ не созрел для республики.

Добрый царь

Девятый том еще не вышел из печати, а уже поползли слухи, что он запрещен. Начинался он так: «Приступаем к описанию ужасной перемены в душе царя и в судьбе царства». Итак, продолжается рассказ об Иване Грозном.

Прежние историки не решались открыто описывать это царствование. Не удивительно. Вот, например,покорение Москвой вольного Новгорода. Карамзин-историк, правда, напоминает нам, что объединение русских земель было необходимо, но Карамзин-художник дает яркую картину того,как именно совершалось покорение вольного северного города:

«Судили Иоанн и сын его таким образом: ежедневно представляли им от пятисот до тысячи новгородцев; били их, мучали, жгли каким-то составом огненным, привязывали головою или ногами к саням, влекли на берег Волхова, где сия река не мерзнет зимою, и бросали с моста в воду целыми семействами, жен с мужьями, матерей с грудными младенцами. Ратники московские ездили на лодках по Волхову с кольями, баграми и секирами: кто из вверженных в воду всплывал, того кололи, рассекали на части. Сии убийства продолжались пять недель и заключались грабежом общим».

И так почти на каждой странице — казни, убийства, сожжение пленных при известии о гибели царского любимца злодея Малюты Скуратова, приказ уничтожить слона, отказавшегося опуститься на колени перед царем… и так далее.

Вспомните, ведь пишет человек, убежденный, что самодержавие необходимо в России.

Да, Карамзин был монархистом, но на процессе декабристы ссылались на «Историю Государства Российского» как на один из источников «вредных» мыслей.

14 декабря

Он не хотел, чтобы его книга стала источником вредных мыслей. Он хотел говорить правду. Так уж получилось, что правда, им написанная, оказалась «вредной» для самодержавия.

И вот 14 декабря 1825 года. Получив известие о восстании (для Карамзина это, конечно, мятеж), историк идет на улицу. Он был в Париже 1790-го, был в Москве 1812-го, в 1825 он идет по направлению к Сенатской площади. «Видел ужасные лица, слышал ужасные слова, камней пять-шесть упало к моим ногам".

Карамзин, конечно, против восстания. Но сколько среди мятежников своих — братья Муравьевы, Николай Тургенев Бестужев, Кюхельбекер (он переводил «Историю» на немецкий).

Через несколько дней Карамзин о декабристах скажет так: «Заблуждения и преступления этих молодых людей суть заблуждения и преступления нашего века».

После восстания Карамзин смертельно заболевает — простудился 14 декабря. В глазах современников он был еще одной жертвой этого дня. Но умирает не только от простуды — рухнуло представление о мире, утеряна вера в будущее, а на престол взошел новый царь, очень далекий от идеального образа просвещенного монарха.

Писать Карамзин больше не мог. Последнее, что успел сделать, — вместе с Жуковским уговорил царя вернуть из ссылки Пушкина.

А XII том замер на междуцарствии 1611 — 1612 года. И вот последние слова последнего тома — о маленькой российской крепости: «Орешек не сдавался».

Сейчас

С тех пор прошло более чем полтора столетия. Нынешние историки знают о древней России куда больше, чем Карамзин, — сколько всего найдено: документы, археологические находки, берестяные грамоты, наконец. Но книга Карамзина — история-летопись — единственная в своем роде и больше такой не будет.

Зачем она нам сейчас? Об этом хорошо сказал в свое время Бестужев-Рюмин: «Высокое нравственное чувство делает до сих пор эту книгу наиболее удобною для воспитания любви к России и к добру".

В 1791 году после выхода в свет революционной книги А. Н. Радищева, начало печататься описание путешествия другого автора, которое сыграло роль очень важную, но совсем иную в развитии русской литературы. Это были “Письма русского путешественника” молодого писателя Николая Михайловича Карамзина.

Карамзин, хотя и был значительно моложе Радищева, принадлежал к той же эпохе русской жизни и литературы. Обоих глубоко волновали одни и те же события современности. Оба были писателями-новаторами. Оба стремились свести литературу с отвлеченно-мифологических высот классицизма, изобразить реальную русскую жизнь. Однако по своему мировоззрению они резко отличались друг от друга, непохожа, а во многом и противоположна была оценка действительности, поэтому столь различно и все их творчество.

Сын небогатого сибирского помещика, воспитанник иностранных пансионов, недолгое время офицер столичного полка, Карамзин нашел свое истинное призвание, лишь выйдя в отставку и сблизившись с основателем “Типографической компании” Н. И. Новиковым и его кружком. Под руководством Новикова участвует в создании первого в нашей стране детского журнала “Детское чтение для сердца и разума”.

В 1789 году Карамзин путешествует по странам Западной Европы. Поездка и послужила ему материалом для “Писем русского путешественника”. В русской литературе еще не было книги, которая так живо и содержательно рассказывала о быте и нравах европейских народов, о западной культуре. Карамзин описывает свои знакомства и встречи с выдающимися деятелями европейской науки и литературы; восторженно рассказывает, о посещении сокровищ мирового искусства.

Своего рода откровениями для русских читателей были встречающиеся в “Письмах русского путешественника” настроения “чувствительного путешественника”. Особую чуткость сердца, “чувствительность” (сентиментальность) Карамзин считал основным качеством, необходимым для писателя. В заключительных словах “Писем...” он как бы намечал программу своей последующей литературной деятельности.

Чувствительность Карамзина, напуганного французской революцией, которую он ощущал как предвестие “всемирного мятежа”, в конечном счете уводила его от русской действительности в мир воображения.

Вернувшись на Родину, Карамзин приступил к изучению “Московского журнала”. Помимо “Писем русского путешественника” в нем были опубликованы его повести из русской жизни - “Бедная Ли за” (1792), “Наталья, боярская дочь” и очерк “Флор Силин”. В этих произведениях с наибольшей силой выразились основные черты сентиментального Карамзина и его школы.

Очень важное значение имело творчество Карамзина для развития литературного языка, разговорного языка, книжной речи. Он стремился создать один язык для книг и для общества. Он освободил литературный язык от славянизмов, создал и ввел в употребление большое число новых слов, таких, как “будущность”, “промышленность”, “общественность”, “влюбленность”.

В начале XIX века, когда за языковую реформу Карамзина боролась литературная молодежь - Жуковский, Батюшков, Пушкин-лицеист, сам он все больше отходил от художественной литературы.

В 1803 году, по его собственным словам, Карамзин “постригается в историки”. Последние двадцать с лишним лет своей жизни он посвятил грандиозному труду - созданию “Истории Государства Российского”. Смерть застала его за работой над двенадцатым томом “Истории...”, рассказывающим об эпохе “смутного времени”.