Немецкий романтизм не знает имени более яркого и, по сути, для многих читателей во всем мире олицетворяющего собой это литературное направление, чем Эрнст Теодор Амадей Гофман (1776-1822). Гофман родился в Кёнигсберге. Там он получил юридическое образование и сделал первые шаги на государственной службе. Гофман очень рано обнаружил в себе страсть к музыке, литературе и живописи, однако обстоятельства сложились так, что полностью посвятить себя творчеству он не смог и до конца жизни добросовестно и усердно служил юридическим чиновником в прусской администрации.
Первый прорыв к творческим занятиям Гофман совершил, живя в 1804-1806 гг. в Варшаве, входившей в то время в состав Пруссии. Он играл активную роль в варшавском «Музыкальном обществе», дирижировал, сочинял музыку на известные литературные сюжеты, увлеченно рисовал. После вступления в Варшаву в 1806 г. войск Наполеона Гофман потерял место чиновника и до осени 1814 г. вынужден был переезжать из одного города в другой, пытаясь обрести надежный заработок и свое место в жизни. С конца 1808 по начало 1813 г. Гофман жил в Бамберге. Именно в эти годы активного погружения в театрально-музыкальную и живописную деятельность (он служил капельмейстером, а затем декоратором в местном театре, давал уроки музыки, расписывал фрески готической башни) складываются его взгляды па искусство, реализуются первые литературные планы. С 1809 г. Гофман как автор рецензий и новелл на музыкальные темы печатался в лейпцигской «Всеобщей музыкальной газете». В цикле, посвященном «Музыкальным страданиям капельмейстера Иоганнеса Крейслера» (так называется первый очерк), Гофман изложил важные пункты своей художественно-эстетической программы.
Гофман как художник и теоретик теснейшим образом связан с традициями раннего романтизма. Он усвоил многие идеи и художественные открытия Вакенродера, Ф. Шлегеля, Новалиса и Тика. Существенное влияние на систему его мировосприятия оказала романтическая натурфилософия, в частности ряд суждений Шеллинга о музыке.
Музыку Гофман рассматривает как основу творческого бытия. В ней воплощен дух природы. Из духа музыки для истинного художника рождается счастливая возможность причаститься бесконечности. Именно искусство «позволяет человеку почувствовать свое высокое назначение и из пошлой суеты повседневной жизни ведет его в храм Изиды, где природа говорит с ним священными, никогда не слыханными, но тем не менее понятными звуками». Гофман оценивает музыку как «самое романтическое из всех искусств», способное объединить в себе все другие виды искусства. В музыке он видит «выраженный в звуках праязык природы», находя под ее воздействием «соответствие между цветами, звуками и запахами».
В центр мироздания помещен художник, энтузиаст, одновременно и отражающий «царство духов», и вмещающий его в собственной душе. Ему открыт доступ к подлинному искусству, в царство сказочной фантазии. Интерес к сказке, к волшебному «Джиннистану» Гофман также унаследовал от ранних романтиков, равно как и многоцветный, метафорически насыщенный поэтический язык, приобретший к тому времени (не без участия Гофмана) определенную формульность, даже клишированность.
При всех многочисленных связях Гофмана с раниеромантическим искусством его творческая фантазия основывалась на «чувстве жизни», которое включило в себя и развило до крайней степени ощущения, лишь намеченные в отдельных произведениях Вакенродера и Тика. Известную роль в развитии специфически гофмановского взгляда на мир и искусство сыграли труды немецкого философа Готтхильфа Генриха Шуберта «Рассуждения о ночной стороне науки о природе» (1808) и «Символика сна» (1814), а также увлечение английским готическим романом и идеями Франца Антона Месмера о «животном магнетизме». Гофман обнаруживает и в природе, и в небесном мире наличие двух противоборствующих начал. Эта расщепленность универсума отчетливо отделяет его представления от раннеромантической картины мира, в которой хаос являлся как возможность и условие гармонии. Двоемирие у Гофмана предстает центральной идеей его теоретических и художественных поисков.
Мир земной поделен у писателя на мир энтузиастов и мир филистеров. Творческий человек («хороший музыкант») обречен в этой реальности на постоянные страдания и непонимание со стороны окружающих, он «безумец» и «фантазер», служащий лишь «царству грез» и не способный «вернуться к настоящей цели своего существования - стать хорошим зубчатым колесом в государственной мельнице». Противостоящий художнику мир «добрых людей, но плохих музыкантов» приобретает у Гофмана отчетливые и осязаемые очертания, свою плоть и плотность. Этот мир способен весомо противостоять любой попытке его «магического» преодоления и снятия, он был, есть и пребудет всегда, он - тот камень на дороге странствий, о который разбивается не один гофмановский энтузиаст.
Но и мир невидимый, доступный лишь «музыканту», не представляет собой некоего высшего единства и цельности. Он разделен на «царство грез» и «царство ночи», в нем есть и волшебство гармонии, и злобное, негативное начало, проявляющее себя в первую очередь в тяжких приступах безумия героев-энтузиастов, в их столкновении с собственными «двойниками», наделенными преступной и разрушительной активностью.
Одним из важнейших компонентов художественной системы Гофмана является ирония. Вместе с тем «божественная ирония», отождествляемая Гофманом с творческой фантазией вообще, становится иронией «душераздирающей», следуя здесь скорее не новалисовской, а вакенродеровской линии: ирония смешана с чувством трагического жизнеощущения, вбирая в себя элементы сатиры и приобретая отчетливо выраженное гротескное начало.
Ирреальный план у Гофмана утрачивает свое самодовлеющее значение, рушится иллюзия, что можно подменить действительность сказочным миром. Гофмановский герой понимает, что не может укрыться от тягостной повседневности в выдуманном царстве мечты. Он иронически воспринимает окружающий мир и пытается вырваться из его оков, но писатель тут же иронизирует и над самим героем, понимая бессилие романтического «Я» перед сложными противоречиями жизни.
В 1814 г. Гофман после нескольких месяцев, проведенных в Дрездене и Лейпциге, переехал в Берлин, вновь поступив на юридическую службу. Берлинский период его жизни и творчества открывается публикацией книги «Фантазии в манере Калло. Листки из дневника странствующего энтузиаста» (1814/15). Гофман объединяет иод одной обложкой и под общим названием фантастические и сказочные новеллы с нриписываемой им некоему гениальному композитору Иоганнесу Крейслеру книгой музыкально-литературных критических эссе. Объединяет эти «фантазии» стремление автора представить «явления обыденной жизни в атмосфере романтического призрачного царства его души».
Новелла «Кавалер Глюк» сразу помещает читателя в атмосферу «гоф- маниады», мира особого, насыщенного таинственными образами и гротескными ситуациями. Подзаголовок «Воспоминание 1809 года» служит приведению читателя в замешательство, приданию событиям новеллы загадочно-многозначного смысла (известно, что знаменитый композитор Кристоф Виллибальд Глюк умер в 1787 г.). Странный старик, с которым знакомится рассказчик в одном из кафе, помещен в нагруженную достоверными историческими и бытовыми реалиями обстановку прусской столицы. Этой обыденной реальности, где даже музыка обретает приземленный характер, противостоит то ли сам гениальный музыкант, то ли его сумасшедший двойник, которого болезнь духа подняла на высшую ступень творческого развития. Гротескная ситуация, завершающая новеллу, являет собой кульминацию грез рассказчика, вырванного из одного сна и помещенного в другое, еще более фантастическое видение: старик виртуозно исполняет увертюру из «Армиды» Глюка, однако потный фолиант, который стоит перед ним на пюпитре, не содержит ни одной ноты. Таинственный музыкант предстает не только как волшебное или сновидческое воплощение знаменитого композитора. Он одновременно воплощает собой дух музыки, «дух, отторгнутый от тела», «обреченный скитаться среди непосвященных».
Во второй части «Фантазий» центральное место занимает новелла «Золотой горшок. Сказка из новых времен». Действующие лица сказки - современники Гофмана, наделенные приметами своего времени и поселенные автором в Дрездене, городе, в котором писатель провел несколько месяцев во время своих скитаний. Студент Ансельм, наивный и восторженный юноша, в обыденном мире неловкий и неудачливый, входит на рыночную площадь Дрездена через Черные ворота, входит стремительно и неловко и попадает ногой прямо в корзину с яблоками и пирожками. Ансельм при этом не менее стремительно входит в сюжет новеллы, в волшебные приключения, о которых пророчит ему безобразная старуха, хозяйка корзины. «Попадешь под стекло!» - кричит она ему вслед, свидетельствуя о первом столкновении Ансельма со сказочным миром.
Приключения Ансельма разворачиваются во внешне узнаваемом, точно очерченном мире и одновременно в пространстве фантазии, сказочного сновидения. Героя окружают конкретные предметы и явления внешнего мира (корзина с яблоками, дверная ручка, старый кофейник со сломанной крышкой, шлафрок архивариуса, желудочный ликер, пуншевая миска и стаканы), которые наделены и волшебной функцией, способны повернуться таинственной своей стороной.
Гофман использует принцип двуплановости на всех уровнях повествования. Уже подразделение новеллы на 12 вигилий (ночных «дозоров») указывает на сновидческую окрашенность происходящего, на гротескнофантастическое начало «Золотого горшка».
Ансельм, проникающий за пределы видимой реальности, напуганный и одновременно очарованный открывшимся ему пространством сказочного мира, борьбой добрых и злых волшебных сил, вынужден решать для себя сложную дилемму. В мире привычном, земном Ансельм, кандидат богословия, влюблен в юную Веронику, а она, в свою очередь, видит в нем будущего надворного советника и мужа, с которым мечтает осуществить свой идеал земного счастья и благополучия. В мире сказочном Ансельм полюбил чудесную золотисто-зеленую змейку, прекрасную голубоглазую Серпентину. В борьбу против этой любви и за нее включаются злые и добрые волшебники, также ведущие двойственное существование. Архивариус Линдхорст, старый чудак, который со своими тремя дочерьми уединенно живет в отдаленном старом доме, одновременно является Саламандром, могущественным волшебником из Атлантиды, сказочной страны, которой управляет князь духов Фосфор. Старуха-торговка у Черных ворот, когда-то нянчившая Веронику, предстает колдуньей, способной перевоплотиться в разнообразных злых духов, ведущих борьбу за Ансельма против покровительствующего ему Линдхорста. Даже персонажи вполне филистерские, приземленные (конректор Паульман, регистратор Геербранд) вдруг открывают в себе иное, не от мира сего, начало, правда, происходит это под влиянием «волшебного напитка» - выпитого ими пунша.
История Ансельма имеет счастливое завершение: герой женится на Серпентине, превратившись из кандидата богословия в поэта и поселившись в сказочной Атлантиде. Удачно завершается и история Вероники. Она отрекается от «сатанинских чар», выходит замуж за Геербранда, получившего титул надворного советника, и живет с ним «в прекрасном доме на Новом рынке», поклявшись «любить и уважать» его «как хорошая жена».
Двенадцатая вигилия, завершающая новеллу, написана Гофманом от лица рассказчика. Автор обнажает прием, поясняя читателю, что каждая из предыдущих главок - это фантазия творческого сознания, результат его ночных бдений, которым в немалой степени способствовал и «волшебный напиток». Рассказчик воспринимает свое «Я» как разорванное надвое, он видит себя и бледным, утомленным, грустным, «как регистратор Геербранд после попойки», и озаренным «пламенными лучами лилии», как Ансельм, обретший вечность в вере и любви.
В концовке новеллы Гофман осуществляет ироническую трансформацию широко известного романтического символа - «голубого цветка» Новалиса. Из храма, который возвышается среди волшебного сада в Атлантиде, навстречу Ансельму выходит его Серпентина, держа в руках золотой ночной горшок с выросшей из него великолепной лилией. Завершение сюжетной линии «Серпентина - Ансельм» составляет определенную параллель филистерскому, внешнему счастью, которое обретает пара «Вероника - Геербранд». Одновременно Гофман сложным образом выявляет двойственность творческой личности, обреченной на блуждание между двумя мирами - миром поэзии и унылым миром мансарды, в которой обитает поэт, пребывая «во власти жалкого убожества скудной жизни».
Философская идея и тонкое изящество всей художественной ткани новеллы постигаются полностью лишь в ее иронической интонации, приобретающей то грустный, то насмешливый, то гротескный оттенок. Двойственная природа творческой фантазии, наличие в ней и ясного, озаряющего мир пламени, и дьявольского огня, высвечивающего темнозагадочные, угрюмо-тоскливые стороны человеческой души, подчеркнуты в новелле иронически оформленным лейтмотивом «волшебного напитка» фантазии - ведь именно этот напиток (ликер, пунш, арак) воспламеняет и скучно-правильного конректора Паульмана, и студента Ансельма, и энтузиастического автора. Отведав из золотого бокала, рассказчик из бледной действительности в мгновение переносится в божественный мир Атлан- диды, в страну Фантазии.
Выход в свет «Фантазий в манере Калло», а вскоре - романа «Эликсиры сатаны» (1815/16) утвердил славу и литературное имя Гофмана. Гофман погрузился в литературно-музыкальную жизнь Берлина, вокруг него собрался кружок друзей и единомышленников, энтузиастов искусства, получивший название «Серапионово братство». Однако осуществить свою давнюю мечту и полностью посвятить себя творчеству писателю не удалось. Свои обязанности юридического чиновника он исполнял аккуратно и умело, успешно продвигался по службе, отдавая при этом все свободное время художественному творчеству. Жизнь его приобрела как бы два измерения. Гофман словно бы подпал под проклятье двойничества, на которое были обречены его литературные персонажи.
В новеллистическом цикле «Ночные этюды» (1817) Гофман будто бы переходит от «музыки» к «живописи». Термин «ночной этюд» в культурном восприятии той эпохи был связан с полотнами художников, изображавших ночные пейзажи с эффектными переходами от света к тени (Питер Брейгель-младший, Сальватор Роза). Вместе с тем название сборника связано с философскими трудами Шуберта, посвященными «ночной стороне» явлений природы и человеческого духа. Безумие Шуберт рассматривает не как разрушительное начало, а как прорыв к более высокому состоянию сознания, к творческой стадии существования.
И Гофман считает, что именно в аномальных состояниях души отчетливее всего обнаруживаются ее тайны, ее «двойничество». Вместе с тем непознанные явления психической жизни свидетельствуют о былых глубинных связях между человеком и природой, о прежнем, ныне разрушенном и недостижимом более гармоническом единстве духовного и материального, истины и красоты, благочестия и страсти.
Новеллы этого сборника объединены сквозной темой ночи. В буквальном смысле «ночным этюдом» является новелла «Песочный человек», рукопись которой содержит пометку автора: «16 ноября 1815 года, час ночи». Фабульную основу «Песочного человека» составляет мотив «страшной сказки», шока, пережитого в детстве Натанаэлем, ее главным героем. Ужасный Песочник из детской сказки, грозящий отнять у ребенка глаза, принимает облик адвоката Коппелиуса и преследует Натанаэля в его взрослой жизни, приводя душу молодого человека в помраченное состояние и в конце концов подтолкнув его к самоубийству.
На сюжетно-композиционном уровне новеллы ведущую роль играет мотив «глаза» (взгляда, «волшебных стекол», усиливающих, изменяющих зрение). Глаз выступает как метафора противоречивой многозначности жизни. «Волшебные стекла» имеют в повествовании особую функцию. Они изменяют мир, открывают в нем невидимое невооруженным глазом или, наоборот, привносят в него то, чего в нем нормальное человеческое зрение узреть в принципе не может. Подобную роль играют не только очки, лорнеты и подзорные трубки продавца барометров Копполы, резко меняющие видение Натанаэля и толкающие его к безумию и гибели, но и «негладко отполированное зеркало» искусства, художественного воображения.
Мир в новелле предстает увиденным с самых различных сторон, и ни одна из точек зрения не является преобладающей, не несет в себе «последней истины». Экспозицию составляют письма Натанаэля и Клары, его возлюбленной. Появление страшного Коппелиуса герои истолковывают по-разному. Натанаэль видит в Коппелиусе воплощение «темного предопределения», таинственной и инфернальной силы. Клара принимает загадочных двойников за плод расстроенного воображения любимого ею молодого человека. Лотар, брат Клары и друг Натанаэля, видит в случившемся враждебное проникновение мира в жизнь души. Автор-повествователь, появляющийся во второй части новеллы, уклоняется от «окончательных» суждений, придавая повествованию еще большую загадочность и неопределенность.
Центральной проблемой «Песочного человека» предстает соотношение живого и мертвого, духовного и материального начал в человеческой душе, связываемое с мотивом автомата, механического подобия личности. Натанаэль без памяти влюбляется в куклу-автомат Олимпию, предстающую в его искаженном видении образцом красоты и изящества. Ее совершенная красота и пугает героя своим могильным холодом, и наполняет безумным восторгом, ведь в стеклянных глазах Олимпии отражаются любовь и желание самого юноши. Гофман затрагивает в этой ситуации проблему бездуховного мира, порождаемого упорядоченным социумом. Автор касается и темы, которая чрезвычайно важна для творческой эволюции самого писателя. Речь идет о точке зрения на мир, о создании созерцающим реальность субъектом той действительности, которая вовсе таковой не является, а представляет собой лишь фантом его сознания.
Четырехтомный сборник рассказов «Серапионовы братья» (1819-1821) композиционно связан воедино «декамероновской» ситуацией: небольшой кружок собеседников, нарекающий себя именем пустынника Серапиона, католического святого, периодически устраивает литературные вечера, где присутствующие читают друг другу свои рассказы.
Автор-рассказчик повествует о некоем родовитом аристократе, вообразившем себя отшельником Серапионом и ведущем уединенную жизнь в лесу. Безумец наделен могучей силой воображения и считает, что живет в ином историческом времени и пространстве, в древней Александрии. Гофман во многом разделял романтическое убеждение в праве художника на субъективизм по отношению к действительности, однако он все же далеко не полностью соглашался с абсолютным отрицанием реальности со стороны Серапиона и утверждал, что земное бытие определяется как внутренним, так и внешним миром. Не отвергая необходимости обращения художника к внешнему опыту, автор настаивает лишь на том, чтобы мир вымышленный изображался настолько четко и ясно, как если бы он предстал перед взором художника в качестве мира реального.
В 1819 г. Гофман выпустил отдельным изданием сказочную повесть «Крошка Цахес по прозванию Циннобер», одно из самых известных своих произведений, которое сам автор называл «детищем весьма необузданной и саркастической фантазии». Маленький уродец Цахес наделен феей чудесным даром: ему приписывается все мудрое и прекрасное, что совершается вокруг него. Это свойство деформирует мир, изменяет его нормы. Цахес, ничтожное существо, становится сильной личностью, первым министром. Он одновременно смешон и страшен. Смешон, когда стремится прослыть ловким наездником, чувствительным поэтом или скрипачом-виртуо- зом. Страшен, когда обнаруживается, что все окружающие подобострастно восторгаются его несуществующими талантами. Сдвинутый мир начинается с массового психоза, с помутнения общественного сознания. Сказка отрицает такую реальность, где почести и блага не воздаются труду, уму и заслугам, где возвышается над другими интеллектуальное и нравственное ничтожество.
Дальнейшему ироническому снижению подвергается и романтический идеал «жизни в мечте», который венчал историю Ансельма из «Золотого горшка». Бальтазар не погружается всецело в мир поэзии. Одержав победу над Цахесом, он получает в жены Кандиду, богатое приданое и вообще все мыслимые жизненные блага и удобства. Ирония сказки распространяется на мечтательного романтического поэта, подвергает сомнению содержание его устремлений и поражает саму сказочную фантастику.
Последние три года жизни Гофмана были омрачены его участием в комиссии по расследованию политических преступлений. Не имея возможности уклониться от этой деятельности, Гофман довольно скоро оказался в конфликтной ситуации: он протестовал против произвола и грубости своих коллег в апелляциях министру юстиции. Директор департамента полиции фон Кампц, которого писатель жестоко высмеял в своей сказочной повести «Повелитель блох» (1822), под предлогом разглашения его подчиненным служебной тайны учинил дисциплинарное расследование, грозившее окончиться для Гофмана самым печальным образом. 22 февраля 1822 г. Гофман, к тому времени тяжелобольной, подвергся допросу. Последние месяцы жизни (Гофман умер 25 июня 1822 г.) писатель, несмотря на тяжелейший недуг - прогрессирующий паралич, - продолжал работать над своими произведениями.
К наиболее серьезным творческим достижениям позднего Гофмана относится его роман «Житейские воззрения кота Мурра вкупе с фрагментами биографии капельмейстера Иоганнеса Крейслера, случайно уцелевшими в макулатурных листах» (1819-1821). Фантом раздвоения, всю жизнь преследовавший его душу и занимавший ум, Гофман воплотил на этот раз в неслыханно дерзкую художественную форму. Он не просто поместил два жизнеописания под одной обложкой, но еще и перемешал их. При этом оба жизнеописания отражают одну и ту же эпохальную проблематику, один предмет подается в двух разных освещениях.
Ироничный издатель подчеркивает: Крейслер - не главный герой книги. Предлагаемая книга - исповедь ученого кота Мурра. Он и автор, и герой. При подготовке к печати якобы произошел конфуз: когда издатель получил корректурные листы, он обнаружил, что записки кота постоянно перебиваются обрывками другого текста. Как выяснилось, кот, записывая свои воззрения, рвал на части какую-то книгу из библиотеки хозяина, используя листы «частью для прокладки, частью для просушки». Книга эта была жизнеописанием Крейслера. В набор все в таком виде и пошло.
Жизнеописание гениального композитора предстает в виде макулатурных листов в биографии кота. В этом художественном приеме, имеющем свои истоки, в частности, в повествовательной манере Лоренса Стерна (роман «Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена», 1759-1767), создается широкий простор для иронии и самоиронии Гофмана.
Иоганнес Крейслер - одна из самых замечательных фигур, созданных Гофманом. Он предан музыке, он несет ее людям. В нем соединяются многие начала, порой трудно соединимые. Он - энтузиаст, создатель чудеснейшей музыки, и в то же время - колкий сатирический человек. Художник у Гофмана в романе - не та абстракция, каковой представали художники у Вакенродера, Тика и Новалиса. Крейслер - персонаж с собственным лицом, с собственной психологией, со своими характерными жестами и поведением.
Место действия «крейслерианы» - кукольное княжество Зигхартсвай- лер, некая воображаемая страна, карликовое государство. В этой стране уничтожена сущность государства, осталась полностью сохранена его внешность, оболочка (балы, приемы, интриги и пр.). В «крейслериане» обозначаются два нравственных и творческих полюса: с одной стороны, князь Ириной и его окружение, с другой - Крейслер и мастер Абрагам. Срединную позицию занимает советница Бенцон. Она истинная правительница в княжестве, от нее все здесь зависит. Когда-то ее сильно задела несправедливость, она смирилась с уничтожением в себе истинного человеческого чувства и стремится пригасить живое, истинное и у других. Оппонентом Бенцон в романе предстает мастер Абрагам (Гофман и ранее использовал такую расстановку влиятельных персонажей, например Проспер Альпанус и фея Розабельверде в «Крошке Цахесе»).
Высший мир, мир страданий и поисков гениального композитора гротескно отражается в «мурриане». Для раннего романтизма гений - нечто самодовлеющее, не требующее обоснований и оправданий. Гофман же не столько противопоставляет творческую жизнь жизни прозаической, сколько сопоставляет их, анализирует художественное сознание в непременной соотнесенности с жизнью.
При этом двоемирие представлено в романе не по простой схеме: «энтузиаст-музыкант» и «филистер-кот». В каждом из образов наблюдается отчетливое усложнение, удвоение: и кот Мурр предстает энтузиастом в неменьшей степени, чем музыкант Крейслер. Две линии в романе исполняют функцию параллельных зеркал. Роман о Мурре и Крейслере для Гофмана - памятник пристрастного расчета с романтизмом и его верой во всесилие поэтического гения. Сконструированный искусством мир - не выход для души, страдающей от неустроенности земного бытия.
Одной из художественных особенностей гофмановского романа является его цитатность. Гофман обнажает прием цитирования, он прибегает к цитатам из общедоступных и популярных - на слуху и на виду - вещей. Среди цитируемых источников - драма, песня, оперетта, лирика. Среди цитируемых авторов - Овидий, Вергилий, Сервантес, Руссо, Торквато Тассо, Шекспир. Философские тексты цитируются в пародийно-сниженном варианте, на уровне расхожих фраз, имеющих формульный, поверхностный характер. Культура, философия, поэзия - эти высокие регионы, в которых ранее находил прибежище дух гения, утрачивают свое сакральное назначение, становятся достоянием образованного филистера, размениваются на цитаты к случаю. И все же романтическая формула бытия не подвергается у Гофмана окончательному снятию. Музыкант сохраняет верность духу, идеалу. При этом он обречен на бесконечное скитание. Жизненное странствие Крейслера - это странствие по кругам, каждый из которых начинается надеждой, а завершается катастрофой.
В своей новеллистике 1820-1822 гг. («Мастер-блоха», «Datura fastuosa», «Угловое окно» и др.) Гофман пытается отыскать для своих героев сферу бытия, позволяющую им уцелеть в столкновении с внешним миром, все более застывающим в своей конкретности, узкой однозначности и жесткой определенности. Однако новая духовная ситуация все настойчивее требовала иных этических установок и эстетических средств ее освоения. Романтическая эпоха пришла к своему концу, превратилась из живого, развивающегося, творчески активного настоящего в завершенное прошлое, сделалась объектом острой критики со стороны послеромантического поколения и одновременно приобрела статус культурной традиции, к которой на протяжении всего XIX столетия не раз обращались многие выдающиеся европейские писатели.
(1776-1822) немецкий писатель
Будущий писатель родился в городе Кенигсберге (нынешний Калининград) в семье прусского королевского адвоката. Мальчика назвали Эрнстом Теодором Вильгельмом, однако впоследствии, он изменил третью часть своего имени на Амадей, в честь своего любимого композитора Моцарта.
Через три года после рождения сына, родители разошлись, и мальчик вырос в доме бабушки по материнской линии. Его воспитанием занимался главным образом дядя, сухой, педантичный человек, который никак не хотел мириться с подвижным темпераментом племянника и частенько наказывал его.
При неказистой внешности и слабым физическом здоровьем, природа наградила Эрнста Гофмана разносторонними талантами. Он прекрасно рисовал (особенно ему удавались гротесковые карикатуры), писал рассказы. Но главной страстью Гофмана, которая останется у него на протяжении всей жизни, становится музыка. Он научился играть на разных музыкальных инструментах, основательно изучил теорию композиции и стал не только талантливым исполнителем и дирижером, но и автором множества музыкальных произведений.
В 1816 году на сцене берлинского театра была поставлена опера Эрнста Гофмана «Ундина», написанная на сюжет поэтической сказки очень популярного в то время в Германии романтика Фуке.
Еще в юности Гофман начинает заниматься и литературой. В те годы он написал несколько замечательных новелл, но все-таки музыка привлекала его больше. Юноша писал одному из своих друзей, что намерен издать свои новеллы, но только анонимно, поскольку хотел, чтобы его имя стало известным не иначе как в качестве композитора.
Однако в университете Эрнст Гофман стал заниматься юриспруденцией. Эта профессия была традиционной для их семьи, к тому же Эрнст выбрал ее из практических соображений, поскольку она давала устойчивый доход.
Эрнст Гофман прилежно изучает право, а после окончания университета в 1798 году работает чиновником судебного ведомства в различных городах Польши, которая в то время входила в состав Пруссии. Он заслуживает репутацию исполнительного и способного юриста. Но, как свидетельствует друг писателя Гиппель, «душа его принадлежала искусству». Он продолжает заниматься музыкой, много рисует. За язвительные карикатуры в адрес высокого начальства его даже ссылают в захолустный городок Плоцк, откуда он выбрался только благодаря вмешательству своего друга Гиппеля.
В 1806 году наполеоновская армия разгромила Пруссию и вступила в Варшаву. Вся прусская администрация была упразднена, и Гофман остался без работы, а следовательно, и без средств к существованию. В Берлине для него тоже не оказалось работы. Он пытается издать свои музыкальные сочинения или продать рисунки, но безуспешно.
С этого времени начинаются странствия Эрнста Гофмана в поисках хлеба насущного. Из Берлина он переезжает в Бамберг, потом в Лейпциг, Дрезден. Работает театральным капельмейстером, декоратором, учителем музыки, пения, перебивается частными уроками, оставаясь иногда без куска хлеба.
К этому времени, относится романтическая любовь Эрнста Гофмана к его шестнадцатилетней ученице Юлии Марк, которой он давал уроки пения. Однако бедный учитель музыки оказался неподходящей парой для девушки. К тому же он был уже раньше женат, в 1802 году, работая в Познани, Эрнст Гофман женился на Михалине Тржинска, дочери городского писаря. Но это был брак без любви, и писатель расстался с женой. Как бы то ни было, любовь к Юлии оказалась несчастной. Ее выдали замуж за необразованного и грубого, но богатого купца, а Гофман долгое время испытывал душевные муки, которые отразились в его творчестве.
В 1814 году, когда армия Наполеона была разгромлена, закончились и скитания Эрнста Гофмана. Он получил работу в министерстве юстиции, которую, правда, сам расценил как «возвращение в тюрьму». Однако свои служебные обязанности Гофман выполняет настолько безупречно, что уже через четыре года получает назначение на ответственный пост. Но это не было для него главным. Эрнста Гофмана больше привлекает оживленная артистическая и литературная жизнь Берлина. Он начинает публиковать свои литературные произведения и скоро становится известным писателем.
Это был период расцвета романтического направления в немецкой литературе. Писатели-романтики отвергали жестокую реальную действительность и в своих произведениях создавали вымышленный, фантастический мир, где царит красота и поэзия. Этой теме посвящена сказка Эрнста Гофмана «Золотой горшок», которая вошла в его первую книгу «Фантастические повести в манере Калло» (1814-1815). В этой сказке студент Ансельм отказывается от карьеры надворного советника и от женитьбы на профессорской дочери ради золотисто-зеленой змейки из сказочного мира Атлантиды. Вернуть Серпентине - этой заколдованной змейке с голубыми глазами - человеческий облик может только пылкая любовь юноши. И тогда Серпентина принесет ему в приданое золотой горшок, который ее отец, архивариус Линдгорст, похитил из царства Фороса.
С миром реальным здесь сталкивается мир фантастический, ирреальный. Как и Крейслер, Ансельм живет в двух мирах: в мире своих мечтаний и в повседневной прозе. В обычной жизни он беспомощен и неловок, даже бутерброды у него всегда падают маслом вниз. Недалекая мещанка Вероника жаждет выйти за него замуж. Ей помогает опутать жениха ее нянька, злая колдунья. С другой стороны, фантастическое воплощение есть и у архивариуса: он - князь саламандр. Солидный чиновник во фраке, он вдруг превращается в летающую саламандру и вылетает в окно.
С Ансельмом происходит масса приключений. Злая фея заколдовывает его и сажает в бутылку. Но в итоге он женится на Серпентине и поселяется с ней в прекрасном царстве Атлантиды.
Однако только фантастикой творчество Гофмана не исчерпывается. Многие произведения писателя построены как бы на переплетении и взаимопроникновении сказочно-фантастического начала и реального мира. Этот творческий метод Эрнст Гофман применяет в своем романе «Эликсир сатаны» (1815-1817) и других произведениях.
Тема романа «Эликсир сатаны» возникла у него после посещения им монастыря капуцинов в Бамберге. Здесь он встретился с одним итальянским монахом, отцом Кириллом, человеком редкостного ума и эрудиции. Ученый капуцин сообщил любознательному писателю немало интересных сведений о монастырской жизни, которая издавна привлекала писателей -романтиков.
Чтобы отделить автора от героя, Эрнст Гофман использует в своем романе традиционный прием, выдавая себя за издателя чужих записок. Основной темой произведения является состязание сил небесных и демонических, хотя ни бог, ни дьявол не выступают в качестве действующих персонажей. Их влияние ощущается в действиях главных и второстепенных героев.
В романе явно прослеживается мысль о том, что без сдерживающего начала (у Гофмана это религиозное чувство) в душе человека берут верх эгоизм, честолюбие, жажда власти, гордыня - все, что религиозные люди называют «демонскими» силами. Хотя, в сущности, эти чувства являются реальным свойством человеческой натуры, а не свидетельством могущества дьявола. В романе Эрнст Гофман с большим мастерством провел психологический анализ душевного состояния своего героя, который в конце концов впадает в безумие.
Этот роман был заметным событием в творчестве Эрнста Гофмана и явился как бы поворотным пунктом от ранней стадии его творчества к более зрелой. Писатель постепенно отходит от идеи бегства из реального мира в царство фантастики. Свои прежние взгляды он теперь считает наивными. В поздних произведениях Гофмана появляются сатирические темы и мотивы. Он пишет сатирическую сказку «Крошка Цахес» (1819) и роман «Житейские воззрения кота Мурра» (1819- 1821), в котором уже совершенно отсутствует фантастическое начало.
Гротескно-сатирическая сказка «Крошка Цахес по прозванию Циннобер» (1819) показала блистательное мастерство Гофмана-рассказчика. Несмотря на запрет всякой чертовщины, сверхъестественного, в стране князя Пафнутия демонические силы действуют вовсю. В дар маленькому уродцу Цахесу фея дала три волшебных золотых волоска, и теперь все принимают его за красавца, осыпают похвалами и наградами. Он становится министром и кавалером ордена зелено-пятнистого тигра с двадцатью пуговицами. Только один влюбленный поэт Бальтазар неподвластен злым чарам, и только он знает секрет маленького уродца. Бальтазар - художник по натуре, которому открывается тайна явлений. Истинный художник, по мнению Эрнста Гофмана, способен видеть проницательнее обычного человека. Чтобы понять жизнь, недостаточно просто видеть явление - надо его пропустить через фантазию художника. Нужно романтическое преломление мира реальных вещей через эту фантазию. Иначе картина жизни будет односторонней, искаженной и даже совершенно ложной. Сказка давала сатирическую картину общества, где властью и богатством наделены посредственности, крошки Цахесы, а обыватели глупы и убоги.
Эрнст Гофман часто использует ожившие предметы. Оживают овощи в «Королевской невесте», игрушки в новелле «Чужое дитя» и сказке «Щелкунчик и мышиный король», на сюжет которой Петр Ильич Чайковский создал знаменитый балет.
Последний роман Эрнста Гофмана стал причиной конфликта писателя с прусским правительством. В эти годы политические взгляды литератора меняются. Раньше он, как и многие другие немецкие писатели периода раннего романтизма, был совершенно безразличен к политике. По свидетельству его издателя Кунца, «газет он не читал вовсе, политикой вообще не интересовался и не переносил даже разговоров на эти темы...». Однако жизнь заставила писателя включиться в борьбу.
В 1820 году Эрнст Гофман был назначен членом комиссии по расследованию политических преступлений. Хотя он ни в коей мере не разделял революционных настроений студенческой оппозиции и даже относился с насмешкой к националистическим выступлениям, как юрист и гражданин Гофман считал необходимым ввести в Пруссии нормы буржуазного права, которые бы ограничили полицейский произвол и всесильную королевскую власть.
Он был недоволен своим новым назначением. По его мнению, работа комиссии представляет собой «сеть омерзительного произвола, циничного неуважения ко всем законам, личной неприязни». Писатель проявил гражданское мужество, выражая открытый протест в своих апелляциях министру юстиции против беззаконий, которые допускает комиссия.
Эрнста Гофмана поддерживали многие влиятельные люди и даже берлинская судебная палата, членом которой он состоял. В это время стало известно, что в своей фантастической новелле «Повелитель блох» под именем крючкотвора Кнаррпанти Гофман едко высмеял председателя комиссии, министра внутренних дел Кампца. Против писателя было заведено судебное дело под надуманным предлогом разглашения служебной тайны. Гофману грозило увольнение и даже высылка в провинциальный Инсбрук. Ему удалось избежать наказания только благодаря вмешательству друзей. Правда, ему все-таки пришлось изъять из своей новеллы криминальное место, но все равно до конца жизни он считался неблагонадежным.
В романе «Житейские воззрения кота Мурра» (1820- 1821) Эрнст Гофман снова возвращается к своему любимому герою - композитору Крейслеру. Этот последний роман Гофман не закончил. Двуплановость произведения видна уже в композиции: рабочие при наборе перепутали страницы рукописей капельмейстера Крейслера и его кота Мурра. Поэтому в романе чередуются страницы, посвященные романтическим грезам любителя идеального, возвышенного искусства Крейслера, с картинами повседневной жизни. Кот Мурр, подаренный мастером Авраамом, воспитывался Крей-слером по принципам тогдашней системы. Научившись грамоте, умный кот начинает записывать свои переживания. Он счастливо соединился браком со своей возлюбленной кошечкой Миссмисс. Но, пережив несчастья, Мурр ввергся в разгульную жизнь котов.
Эрнст Гофман очеловечивает жизнь животных и в сатирической манере повествует о нравах человеческого общества. В мире кота бушуют человеческие страсти: любовь, ревность, вражда. В человеческом же обществе, окружающем Крейслера, страсти приобретают уродливо-животный характер. Мать жертвует дочерью ради своей порочной страсти, выдает ее за слабоумного принца. Грабежи, убийства, обманы, подлоги - вот мир людей. Кот наивен в своих животных инстинктах, люди - безобразны и страшны. Крейслер, чужой для всех, погибает. Мир фантазии и грез бессилен против обмана и предательства. Это была разящая сатира на феодально-бюрократическое, бездуховное общество. Гофман не пощадил ни министров, ни полиции, ни дворянства, ни обывателей-филистеров. И началась травля и преследования писателя.
Здоровье Эрнста Гофмана было подорвано, и он передал через своих друзей, что «кот Мурр скончался». Это свидетельствовало о том, что Гофман бросил писать роман, который остался незавершенным.
К концу жизни, Эрнст Гофман начал все больше и больше увлекаться алкоголем и почти все время проводил с друзьями в кабаках. Состояние опьянения давало писателю иллюзию свободы в душной общественной атмосфере послевоенной Пруссии. Винные пары порождали в его голове причудливые видения, в которых он находил сюжеты и образы для своих фантастических произведений.
Однако слабый организм писателя, не мог долго выдерживать такие перегрузки. Напряженная творческая работа, безудержные возлияния, неустроенная личная жизнь привели к тому, что у Эрнста Гофмана развилась тяжелая болезнь - прогрессирующий паралич, и он уже не мог самостоятельно передвигаться. Писатель скончался в возрасте сорока шести лет, оставив множество своих почитателей и подражателей в разных странах мира.
Биография Эрнста Теодора Амадея (Вильгельма) Гофмана
4 января 1776 года родился Эрнст Теодор Вильгельм Гофман. Но уже в 1779 брак его родителей распался, и, поделив детей между собой, они разъехались. Карл, старший сын, достался отцу, а Эрнст, видимо в силу своего малолетнего возраста (три года) остался с матерью. Отца Эрнст больше никогда не видел. Мать с маленьким Эрнстом переезжает в свой отчий дом. Мальчик оказывается в большой дерфферовской семье, где живут бабушка Луиза София Дерффер, две незамужние тети и дядя, Отто Вильгельм Дерффер. "Житейские воззрения кота Мурра" погружают в это время. Это характерно для писателя - почти все переживания из детства подхватываются позже в его произведениях. Гофман прожил в этом доме до 20 лет.
Мать была все время больна, и душевные муки совсем отвратили ее от мира сего, поэтому, в воспитании сына участия совсем не принимала. Получилось, что Гофман рос почти сиротой. Дядя Отто, однако, считал своим гражданским долгом дать мальчику строгое и благочестивое воспитание, кроме того, у него не было своей семьи, поэтому вся энергия воспитателя была направлена на юного Эрнста.
С шести лет (с 1782 по 1792) Эрнст Теодор посещает протестантскую школу в Кенигсберге, "Бург-шуле". В учебное заведение проникли ортодоксальные идеи Жана Кальвина, вообще ученики воспитывались в духе строгого пиетизма. В "Бург-шуле" Эрнст познакомился с одноклассником Теодором Готтлибом фон Гиппелем, и с этих пор началась их тесная дружба.
Гиппель стал для Гофмана верным другом и "большим братом" - много лет спустя друзья поддерживали отношения с помощью переписки. Вместе они читали рыцарские романы того времени, обсуждали "Признания" Руссо. Его отец, Теодор фон Гиппель, бургомистр Кенигсберга, как предполагают многие биографы Гофмана, послужил прообразом дядюшки Дроссельмейера в "Щелкунчике" - натуры очень противоречивой, несколько таинственной, но в конечном итоге все-таки положительной.
В 1792 году Гофман заканчивает школу. Он не может определиться в одном: стать ему художником или музыкантом? Но семья все-таки убеждает его в необходимости юридического образования, которое всегда обеспечит ему верный кусок хлеба и он начинает изучение юриспруденции в кенигсбергском университете Альбертины. Может быть, тут сыграло роль то, что друг Гиппель начал учебу в том же университете.
Здесь Эрнст удивительным образом продолжает отлично учится, и это притом, что одновременно он сочиняет музыку, рисует, пишет и занимается музыкой. Кроме того, чтобы иметь какие-то деньги, он дает уроки музыки.
Его ученица - замужняя Дора (Кора) Хатт. Гофман влюбляется страстно, и его избранница отвечает ему взаимностью.
Среди профессоров Альбертины был сам Иммануил Кант. Некоторые исследователи Гофмана утверждают, что он оказал существенное влияние на писателя. Между тем, друг Гиппель заканчивает изучение юриспруденции и в1794 покидает Кенигсберг. Отныне между друзьями завязывается переписка, растянувшаяся на годы.
Как ни скрывали Гофман и Дора Хатт свою любовь, слухи об их "скандальной" связи поползли по домам дерфферовских знакомых и спустя какое-то время стали предметом широкого обсуждения среди кёнигсбергских обывателей. 22 июля 1795 года он сдает первый экзамен по юриспруденции, успешно оканчивает университет и становится судебным следователем при кёнигсбергском окружном управлении. Тем самым он становится материально независимым от дерферовской семьи. И вот вновь начинается его двойная игра: днем он ведет жизнь добросовестного немецкого работника, а ночи и выходные дни посвящает любимому делу - различным своим музыкальным, художественным, литературным интересам. Этот разлад в потребностях души и материальной необходимости в надежной работе юриста станет трагедией в жизни Гофмана и найдет отражение в его творениях.
марта умирает мать Гофмана. С годами она все более замыкалась в себе и потихоньку старела. Гофман пишет Гиппелю: "Смерть нанесла нам столь страшный визит, что я с содроганием почувствовал ужас ее деспотического величия. Сегодня утром мы нашли нашу добрую матушку мертвой. Она упала с постели - внезапный апоплексический удар убил ее ночью..."
А в июне 1796 года Гофман отправляется в Глогау: покидая Кёнигсберг, он надеется, что обязательно вернется сюда, ведь мир все-таки изменится... к лучшему.
В мае Э. Гофман едет в Кенигсберг, живет там до июня и тогда же последний раз видется с Дорой Хатт. Неизвестно точно, что произошло, но случилось так, что с охотной помощью родственников, Гофман обручился со своей кузиной, ее полное имя Софи Вильгельмина Константин ("Минна"), это произошло в 1798 году.
В 1800 году, после блистательной сдачи Государственных экзаменов, его назначают в древний польский город Познань на должность асессора при верховном суде.
В марте 1802 он разорвал помолвку, тем более, как он узнал, женитьба сделала бы несчастной не только его, но и кузину.
26 февраля 1802 Гофман обвенчался с Михалиной. Для этого ему пришлось принять католичество (ранее он принадлежал к протестантам). Всю жизнь Миша (так он ласково называл ее) будет помогать ему - просто, бесстрастно, неромантично, и всегда прощать своему талантливому Эрнсту его злоключения, и не бросит даже в самое тяжелое время. Она была прекрасной хозяйкой и верной спутницей писателя. Гофман прожил с ней 20 лет, и благодаря ее поддержке, он обрел большую стабильность в жизни, хоть она и не смогла полностью успокоить демонов своего мужа и отвлечь от алкогольного пристрастия.
Новым поворотом в судьбе композитора (еще не писателя), причем не в лучшую сторону стал карнавальный маскарад 1802 года, на котором среди гостей внезапно начали мелькать переодетые личности, распространяющие некие карикатуры. На рисунках были изображены влиятельные особы, из числа местной прусской знати, присутствующие здесь же, причем с удивительной точностью были подмечены их характерные смешные стороны.
Всеобщая радость продолжалась лишь до тех пор, пока карикатуры не попали в руки тех самых известных личностей, как-то генерал-майоров, офицеров и членов дворянского сословия, которые тут же себя узнали. Той же ночью в Берлин был отправлен подробный отчет, попросту говоря, донос, и началось расследование. Распространители карикатур не были схвачены, но талантливую руку узнали сразу. Начальство быстро разобралось, что всем этим стояла группа молодых правительственных чиновников, к которой принадлежал Гофман, и он же предоставил в распоряжение свой талант художника для этой неслыханной акции. Дорого обошелся Гофману этот бал, продолжавшийся три дня. Со дня на день он ожидал повышения и перевода в более западный город, причем, скорее всего это должен был стать Берлин, но в итоге от него избавились, выслав еще дальше на восток - в город Плоцк. Правда, повышение по службе он все-таки получил - теперь он государственный советник, но уже подписанный документ о получении Гофманом ученой степени кандидата наук был аннулирован.
В этом же году город узнал Гофмана-писателя: берлинская "Независимая" газета публикует его эссе "Письмо монаха к своему столичного другу". В этом же году он печатается как музыкальный критик, и имеет успех. В частности, одной из тем статей стало взаимоотношение пения и декламации в драме Шиллера "Мессинская невеста". К теме синтеза искусств он вернется еще не раз. В неком литературном конкурсе он занимает второе место.
В конце 1803 умерла тетя Иоганна. Примерно 13-18 января 1804 Эрнст Теодор получает долгожданное завещание, скорее всего он надеется с его помощью хоть как-то поправить свое финансовое положение. Без тети Иоганны, дом дяди Отто стал совсем неприветливым, и Эрнст Теодор каждый вечер посещает театр. Он смотрит спектакли и оперы В. Мюллера, К. Диттерсдорфа, Э.Н. Мегюля, арии из опер Моцарта, Ф. Шиллера и А. Коцебу.
В феврале 1804 Эрнст Теодор покинул город детства, с тем, чтобы больше никогда сюда не вернуться. 28 февраля 1804 года он получает назначение о переводе его в Варшаву в качестве государственного советника прусского верховного суда. Весной следует переезд в Варшаву.
Годы, проведенные в польской столице, стали очень важными для Гофмана: здесь он совершенствуется, как композитор и достигает некоторой (хотя и весьма локальной) известности, он пишет свои первые музыкальные критические статьи.
А в июльском (1805 г.) выпуске "Собрание прекрасных сочинений польских композиторов", который составлялся Эльснером, публикуется ля-мажорная соната для фортепиано. Это единственная соната, изданная при жизни Гофмана. Известно, что их было гораздо больше, но точного количества никто не знает.
Интересно, что работа никак не страдает от занятий Гофмана различными искусствами. Он всегда имеет похвальные отзывы и получает вполне приемлемую (хотя и небольшую) зарплату и помимо всего прочего изучает итальянский язык - ведь всю сознательную жизнь Гофман мечтал о путешествии в Италию, чтобы своими глазами увидеть шедевры изобразительного (и не только) искусства.
Также Гофман знакомится с романтиком Захарием Вернером (1768-1823(8). Вдохновившись его драмой "Крест на Балтийском море", он обработал мелодию польской народной песни "Не ходи в городок").
В июле 1805 у Гофмана родилась дочь Цецилия (Cezilia). Варшавские годы сыграли огромную роль в жизни Гофмана. Здесь ставятся его зингшпили, он дирижирует собственными произведениями, проектирует сценические декорации, опубликовано крупное его произведение - фортепианная соната, сыгранная в Мальтийском дворце. И он начинает подумывать о том, чтобы оставить ненавистную юриспруденцию и зарабатывать на жизнь музыкой. Но однажды все закончилось. В окрестностях Иены и Ауерштэнт происходит битва с наполеоновскими войсками, которые одерживают победу, и в ноябре 1806 Варшава занимается французами. По некоторым источникам, Гофман обвиняется в шпионаже для прусского короля. Вскоре семья остается без квартиры, Гофман с семьей и 12-летней племянницей ютятся на чердаке Музыкального собрания. В январе Михалина с Цецилией уезжают в Познань, к ее родным, а Гофман собирается ехать в Вену, но новая власть отказывает в выдаче паспорта. Во время одного из переездов Михалины с дочерью в другой город опрокинулась почтовая карета и маленькая Цецилия погибла. Михалина получила серьезную ранение в голову, из-за которого долгое время страдала.
В июле 1807, года он решился оставить город, ставший ему родным. И вот он в Берлине. Эрнсту Теодору всего 30 лет, но здоровье его надломлено болезнями, его постоянно беспокоит печень, живот, мучают кашель и тошнота. Он поселяется на втором этаже Фридрихштрассе 179, где занимает две комнаты. В его портфеле - партитуры нескольких опер, и он твердо намерен всецело отдаться искусству. Гофман ходит по музыкальным издательствам, предлагает в театрах свои произведения, - но все безуспешно. Также никто не интересуется им ни как преподавателем музыки, ни как дирижером. Это были месяцы полного отчаянья. В Берлине издается всего три его кантаты, для двух и трех голосов (с итальянским и немецким текстами) (1808), зингшпиль "Любовь и ревность". (1807).
В начале 1813 года дела Гофмана пошли немного лучше - он получает небольшое наследство, а 18 марта подписывает договор, по которому является капельмейстером в оперной труппе Йозефа Зекондаса (Секонда, Joseph Secondas). В конце апреля они вместе с женой переезжают в Дрезден. Его финансовое положение улучшается. На протяжении двух лет (1813-1814) он гастролирует с труппой по Дрездену и Лейпцигу, в основном дирижируя. Помимо этого он много сочиняет и пишет, служит в Лейпцигском театре. В газете "Zeitung fur die elegante Welt", появляется эссе под названием "Инструментальная музыка Бетховена" ("Beethovens Instrumental-Musik"). Написан очерк "Жак Калло".
Дрезден стал для Гофмана еще одним источником вдохновения, он восхищен его архитектурой и картинными галереями.
Тем временем пожар наполеоновской войны докатывается до города, 27 и 28 августа 1813 под Дрезденом идут бои. Гофман пережил все ужасы войны, не пытался хоть как-то обезопасить свою жизнь, и несколько раз попадал в смертельно опасные ситуации.
Наконец, его злейший враг Наполеон разбит. "Свобода! Свобода! Свобода!" - ликующе пишет он в дневнике. До конца 1813 года он занят как дирижер в труппе Зекондаса, помимо этого продолжает сочинять и писать: в ноябре написаны "Песочный человек", "Гипнотизер", "Известия о дальнейших судьбах собаки Берганца". Затем он подготавливает все рассказы для печати, составляя своего рода сборник, названный "Фантазии в манере Калло" (Phantasiestucke in Callot"s Manier. Blatter aus dem Tagebuche eines reisenden Enthusiasten), куда включил все написанные им рассказы и новеллы.
Гонорары за книги и статьи приносят мизерный доход, и жесткая нужда заставляет его обратится к Гиппелю за помощью. Гиппель хлопочет о вакансии в Берлине и в конце сентября 1814 писатель с супругой выезжают в столицу. 26 сентября он подписывает договор, согласно которому он принимает на себя должность юриста при Королевском Берлинском апелляционном суде с примечанием "предварительно без жалованья". Свои мысли по этому поводу он выражает так: "Я возвращаюсь в государственное стойло". Лишь спустя несколько месяцев он начинает получать жалование. Отныне начинается двойная жизнь - чиновника и художника, как в юности.
22 апреля 1816 не без помощи верного друга Гиппеля, Гофман назначен советником Берлинского апелляционного суда. Если бы он посвящал себя только серой канцелярской работе и стремился, как его коллеги, выхлопотать себе должность, то, без сомнения, очень быстро достиг бы больших высот. Но Гиппель сделал это за него. Его финансовое положение упрочилось, особенно, по сравнению с лейпцигскими временами. Теперь, казалось бы, он мог вести более спокойную жизнь и встречаться по вечерам с чиновниками его ранга за чашкой чая. Но Гофман по-прежнему отдает предпочтение разгульной кабацкой жизни. Приходя домой после очередной встречи с друзьями, он мучается бессонницей и садится писать. Иногда его разогретое вином воображение порождало такие кошмары, что он будил жену, и она садилась возле него с вязанием. Истории лились с его пера одна за другой. Так появились вещи, вошедшие в будущем в отдельный сборник, справедливо названный им "Ночные рассказы"("Ночные повести", "Nachtstucke") . В книгу вошли мрачные новеллы "Майорат" и "Песочный человек". В мае выходит второй том "Эликсиров".
3 августа в Берлинском Королевском театре (улица Бургомистра 8/93) поставлена первая романтическая опера в трех актах - "Ундина", над которой Гофман работал последние два года. В главной роли - Иоганна Эвнике, которая стала последним увлечением сорокалетнего писателя-музыканта. Опера пользуется большой популярностью и выдерживает двадцать представлений. После успеха "Ундины", общество, как водится, начинает проявлять интерес к другим его композиторским опытам, и другая его опера - "Русалка" (1809), так же имеет некоторый успех среди критиков и широкой публики.
Осенью того же года он пишет сказку для детей - "Щелкунчик и Мышиный король", позже появившейся в сборнике детских сказок, где кроме Гофмана присутствовали Фуке, Ватт Еонтесса и другие.
А тем временем в берлинском издательстве выходят "Ночные рассказы" и сказка "Чужое дитя", опубликованная во втором томе "детского" сборника. В Лейпциге печатается "Щелкунчик и Мышиный король" и "Празднество в честь памяти короля Артура". Издание выходит в особом "карманном формате", предназначенном для дам. В таком же "дамском" варианте в 1818 в Нюрнберге печатается рассказ "Советник Креспель" ("Рат Krespel"). Кроме этого, в 1818 выходят: новелла "Дож и догаресса" ("Doge und Dogaresse"), Мадам де Скюдери", пользующаяся огромной популярностью у публики, а во Франкфурте публикуется "Отрывок из жизни троих друзей".
Итак, он продолжает вести сумасшедшую, с точки зрения обывателя, жизнь. Днем - работа в суде, требующая концентрации мысли, вечером - встречи с людьми искусства в винном погребке, ночью - изложение на бумаге дневных мыслей, воплощение в жизнь образов, разгоряченных вином. Его организм довольно долго прощал ему такой образ жизни, но весной 1818 сдал - у писателя развивается болезнь спинного мозга. Начиная с этого времени, его состояние все более ухудшается. Летом друзья дарят писателю полосатого котенка, которого он называет Мурром. Гофман работает над следующим своим крупнейшим произведением - "Крошка Цахес, (Маленький Цахес) по прозванию Циннобер", а его кот спокойно дремлет на его письменном столе. Однажды писатель увидел, что его воспитанник открывает лапой ящик письменного стола и укладывается спать на рукописях. В письмах друзьям писатель рассказывает о необычайной сообразительности Мурра и намекает, что, возможно, в отсутствие хозяина, кот читает его рукописи и пишет свои. 14 ноября Гофман с сотоварищами, а именно с Ю. Гитцигом, Контессой (Contessa), Ф де ла Мотт Фуке, А. фон Шамиссо, Д.Ф. Кореффом (Koreff) образовывают сообщество - теперь они именуют себя "Серапионовы братья". Кружок назван в честь ясновидящего пустынника Серапиона. Их устав гласит: "Свобода вдохновения и фантазии и право каждого быть самим собой". Из бесконечных дискуссий друзей об искусстве и философии позже возникнет книга "Серапионовые братья". (В 1921 году русские писатели, такие как, М. Зощенко, Лев Лунц, Всеволод Иванов, Вениамин Каверин создадут в честь Гофмана свое "Серапионово братство").
В январе (по другим источникам - в феврале) 1819 берлинским издательством "Раймер" выпущен первый том "Серапионовых братьев". Радоваться творческим успехам писателю мешает тяжелая болезнь.
В мае он начал работу над знаменитейшими записками ученого кота - "Житейские воззрения кота Мурра вкупе с фрагментами биографии капельмейстера Иоганесса Крейслера" ("Lebensansichten des Katers Murr nebst fragmentarischer Biographie des Kapellmeisters Johannes Kreisler in zufulligen Makulaturbluttern"). Предчувствуя скорую смерть, в этом романе писатель предельно подчеркнул свое восприятие жизни, "двоемирие" и горько иронизирует над тем, что страдания капельмейстера, (под которым подразумевается сам автор) есть не что иное, как случайные черновые листы, используемые котом-бюргером для изложения своих наблюдений.
В том же 1819 публикуется "Крошка Цахес по прозванию Циннобер" ("Klein Zaches genannt Zinnober"). Люди острого ума с воодушевлением приняли это произведение, а друг Гофмана, Петер Шамиссо, назвал его "нашим бесспорно первым юмористом".
С середины июля по начало сентября писатель в горах Силезии и Праге, чтобы отдохнуть и поправить здоровье. Тем не менее, все время в период лечения он проводит над рукописями.
Уже в декабре 1819 страна, или, по-крайней мере, Берлин, читает первый том "Житейских воззрений кота Мурра". Сама двойная форма, в которой написан роман, кажется широкой публике неслыханной. Под котами и собаками сразу признают определенные слои общества, и государственные органы уже начинают проявлять интерес к политически неуместным шуткам писателя. В конце 1819 вышел первый из четырехтомника "Серапионовые братья", куда, помимо прочего, вошли "Необыкновенные страдания директора театра" (в основу которых положены факты из биографии Гольбейна).
В октябре 1821 Гофман переводится в Верховный апелляционный сенат, а в начале ноября посылает издателю во Франкфурт-на-Майне первые рукописи "Повелителя блох" ("Мастера-блохи").
Около 18 января 1822 начинает последний, тяжелейший период болезни писателя, у него развилось что-то вроде сухотки спинного мозга ("tabes corsalis"). На протяжении нескольких месяцев паралич будет постепенно захватывать его тело. Именно сейчас, когда смерть рядом, он пишет: "жить, только жить - чего бы это ни стоило!". Он хочет смириться с параличом, готов работать с помощью секретаря - лишь бы успеть записать все то, что он задумал.
В первой половине апреля писатель диктует рассказ "Угловое окно", который стал родоначальником особого жанра в литературе и сразу был опубликован. В мае его состояние совсем ухудшилось - доктор делает все, что могла сделать медицина в то время: к его позвоночнику прикладывают раскаленные железные полоски, чтобы разбудить организм.
24 июня, проснувшись, Гофман вдруг почувствовал, что полностью здоров, поскольку нигде больше не ощущал боли, он не понимал, что паралич уже достиг шеи. Он умер 25 июня в 11? часов утра. Смерть застает его во время работы над новеллой "Враг". Верный друг Гиппель, сидевший у его смертного ложа, пишет о том, что они с Гофманом мечтали когда-нибудь поселиться по соседству, вместо того, чтобы заниматься перепиской, но получилось, что только смертельная болезнь друга ускорила их встречу.
Э.Т.А. Гофман был похоронен 28 июня на третьем кладбище храма Иоанна Иерусалимского. Надгробный камень был установлен за счет судебного департамента, так ненавидимого Гофманом. Надпись на нем гласит:
Советник апелляционного суда отличился как юрист как поэт как композитор как художник. От его друзей.
Вместо псевдонима "Амадей", на памятнике было указано имя "Вильгельм", данное ему при рождении.
В 1823 Гитциг напишет прекрасную биографию о своем друге (Aus Hoffmann"s Leben and Nachlass), а газета "Der Zuschauer" напечатает его "Угловое окно". Через несколько лет будут опубликованы "Последние рассказы", а уже намного позже, в 1847, Михалина подарила прусскому королю партитуры Гофмана, состоящие из 19-ти оригиналов его музыкальных произведений, в том числе "Ундины". Он передал их в Королевскую библиотеку, где они и хранятся отныне.
Крупный писатель-прозаик, Гофман открыл новую страницу в истории немецкой романтической литературы. Велика его роль и в области музыки как зачинателя жанра романтической оперы и особенно – как мыслителя, впервые изложившего музыкально-эстетические положения романтизма. В качестве публициста и критика Гофман создал новый художественный вид музыкальной критики, развитый затем многими крупными романтиками (Вебер, Берлиоз и другие). Псевдоним в качестве композитора - Иоганн Крайслер.
Жизнь Гофмана, его творческий путь - это трагическая история выдающегося, разносторонне одаренного художника, непонятого современниками.
Эрнст Теодор Амадей Гофман (1776-1822) родился в Кенигсберге, в семье королевского адвоката. После смерти отца Гофман, которому тогда было всего лишь 4 года, воспитывался в семье дяди. Уже в детские годы проявилась любовь Гофмана к музыке и живописи.
Э.Т.А. Гофман – юрист, мечтавший о музыке, и ставший известным в качестве писателя
В период пребывания в гимназии он сделал значительные успехи в игре на фортепиано и в рисовании. В 1792-1796 годы Гофман прошел курс наук на юридическом факультете кёнигсбергского университета. С 18 лет он начал давать уроки музыки. Гофман мечтал о музыкальном творчестве.
«Ах, если бы я мог действовать согласно влечениям своей природы, я непременно стал бы композитором, - писал он одному из своих друзей.- Я убежден, что в этой области я мог бы быть великим художником, а в области юриспруденции всегда останусь ничтожеством»
После окончания университета Гофман занимает незначительные судейские должности в небольшом городке Глогау. Всюду, где жил Гофман, он продолжал заниматься музыкой и живописью.
Важнейшим событием в жизни Гофмана было посещение Берлина и Дрездена в 1798 году. Художественные ценности картинной галереи Дрездена, а также разнообразные впечатления концертной и театральной жизни Берлина произвели на него огромное впечатление.
Гофман верхом на коте Мурре сражается с прусской бюрократией
В 1802 году за одну из своих злых карикатур на высшее начальство Гофман был смещен с должности в Познани и отправлен в Плоцк (отдаленная прусская провинция), где находился, по существу, в изгнании. В Плоцке, мечтая о поездке в Италию, Гофман изучал итальянский язык, занимался музыкой, живописью, карикатурой.
К этому времени (1800-1804) относится появление первых крупных его музыкальных произведений. В Плоцке были написаны две фортепианные сонаты (f-moll и F-dur), квинтет c-moll для двух скрипок, альта, виолончели и арфы, четырехголосная месса d-moll (в сопровождении оркестра) и другие произведения. В Плоцке же была написана первая критическая статья о применении хора в современной драме (в связи с «Мессинской невестой» Шиллера, напечатана в 1803 году в одной из берлинских газет).
Начало творческой карьеры
![](https://i1.wp.com/propianino.ru/wp-content/uploads/2015/06/Gofman1.jpg)
Провинциальная атмосфера Плоцка угнетала Гофмана. Он жаловался друзьям и стремился выбраться из «гнусного местечка». В начале 1804 года Гофман получил назначение в Варшаву.
В крупном культурном центре того времени творческая деятельность Гофмана приняла более интенсивный характер. Музыка, живопись, литература овладевают им все в большей степени. В Варшаве были написаны первые музыкально-драматические произведения Гофмана. Это зингшпиль на текст К. Брентано «Веселые музыканты», музыка к драме Э. Вернера «Крест на Балтийском море», одноактный зингшпиль «Непрошенные гости, или Миланский каноник», опера в трех актах «Любовь и ревность» на сюжет П. Кальдерона, а также симфония Es-dur для большого оркестра, две фортепианные сонаты и много других произведений.
Возглавив Варшавское филармоническое общество, Гофман в 1804-1806 годы выступает дирижером в симфонических концертах, читает лекции о музыке. Одновременно он осуществил живописную роспись помещения Общества.
В Варшаве Гофман познакомился с произведениями немецких романтиков, крупных писателей и поэтов: Авг. Шлегеля, Новалиса (Фридриха фон Харденберга), В. Г. Ваккенродера, Л. Тика, К. Брентано, оказавших большое воздействие на его эстетические взгляды.
Гофман и театр
Интенсивная деятельность Гофмана была прервана в 1806 году вторжением в Варшаву войск Наполеона, уничтожившего прусскую армию и распустившего все прусские учреждения. Гофман остался без средств к существованию. Летом 1807 года с помощью друзей он переехал в Берлин, а затем в Бамберг, где прожил до 1813 года. В Берлине Гофман не нашел применения своим разносторонним способностям. По объявлению в газете он узнал о месте капельмейстера в городском театре Бамберга, куда переехал в конце 1808 года. Но не проработав там и года, Гофман оставил театр, не желая мириться с рутиной и угождать отсталым вкусам публики.
Как композитор, Гофман взял себе псевдоним - Иоганн Крайслер
В поисках заработка в 1809 году он обратился к известному музыкальному критику И. Ф. Рохлицу - редактору «Всеобщей музыкальной газеты» в Лейпциге - с предложением написать ряд рецензий и новелл на музыкальные темы. Рохлиц предложил Гофману в качестве темы историю гениального музыканта, дошедшего до полной нищеты. Так возникли гениальная «Крейслериана» - серия очерков о капельмейстере Иоганнесе Крейслере, музыкальные новеллы «Кавалер Глюк», «Дон-Жуан» и первые музыкально-критические статьи.
В 1810 году, когда во главе бамбергского театра оказался старый друг композитора Франц Гольбейн, Гофман возвратился в театр, но теперь уже в качестве композитора, художника-декоратора и даже архитектора. Под влиянием Гофмана в репертуар театра были включены произведения Кальдерона в переводах Авг. Шлегеля (незадолго до этого впервые опубликованные в Германии).
Музыкальное творчество Гофмана
В 1808-1813 годы было создано много музыкальных произведений:
- романтическая опера в четырех актах «Напиток бессмертия»
- музыка к драме «Юлий Сабин» Содена
- оперы «Аврора», «Дирна»
- одноактный балет «Арлекин»
- фортепианное трио E-dur
- струнный квартет, мотеты
- четырехголосные хоры а cappella
- Miserere с сопровождением оркестра
- много произведений для голоса с оркестром
- вокальные ансамбли (дуэты, квартет для сопрано, двух теноров и баса и другие)
- в Бамберге Гофман начал работу над своим лучшим произведением - оперой «Ундина»
Когда в 1812 году Ф. Гольбейн покинул театр, положение Гофмана ухудшилось, и он вынужден был снова искать себе должность. Отсутствие средств к жизни заставило Гофмана вернуться к юридической службе. Осенью 1814 года он переехал в Берлин, где с этого времени занимал разные должности по министерству юстиции. Однако душа Гофмана по-прежнему принадлежала литературе, музыке, живописи… Он вращается в литературных кругах Берлина, встречается с Л. Тиком, К. Брентано, А. Шамиссо, Ф. Фуке, Г. Гейне.
Лучшим произведением Гофмана была и остается опера «Ундина»
Одновременно возрастает известность Гофмана-музыканта. В 1815 году в Королевском театре в Берлине была исполнена его музыка к торжественному прологу Фуке. Через год, в августе 1816 года, в том же театре состоялась премьера «Ундины». Постановка оперы отличалась необыкновенной пышностью и была встречена публикой и музыкантами очень тепло.
«Ундина» явилась последним крупным музыкальным произведением композитора и одновременно сочинением, открывшим новую эпоху в истории романтического оперного театра Европы. Дальнейший творческий путь Гофмана связан главным образом с литературной деятельностью, с его наиболее значительными произведениями:
- «Элексир дьявола» (роман)
- «Золотой горшок» (сказка)
- «Щелкунчик и мышиный король» (сказка)
- «Чужое дитя» (сказка)
- «Принцесса Брамбилла» (сказка)
- «Крошка Цахес по прозванию Циннобер» (сказка)
- «Майорат» (повесть)
- четыре тома рассказов «Серапионовы братья» и другие…
![](https://i1.wp.com/propianino.ru/wp-content/uploads/2015/06/statuya.jpg)
Литературное творчество Гофмана завершилось созданием романа «Житейские воззрения кота Мурра вкупе с фрагментами биографии капельмейстера Иоганнеса Крейслера, случайно уцелевшими в макулатурных листах» (1819-1821).
Гофман, Эрнст Теодор Амадей (Вильгельм), один из оригинальнейших и фантастичнейших немецких писателей, родился 24 января 1774 в Кенигсберге, умер 24 июля 1822 в Берлине.
По образованию юрист, он избрал судейскую профессию, в 1800 стал асессором камергерихта в Берлине, но скоро за несколько оскорбительных карикатур был переведен на службу в Варшаву, а с нашествием в 1806 французов окончательно лишился должности. Обладая недюжинным музыкальным талантом, он существовал уроками музыки, статьями в музыкальных журналах, был оперным капельмейстером в Бамберге (1808), Дрездене и Лейпциге (1813-15). В 1816 Гофман снова получил должность члена королевского камегерихта в Берлине, где и умер после мучительных страданий от сухотки спинного мозга.
Эрнст Теодор Амадей Гофман. Автопортрет
Музыкой он с юности занимался с любовью. В Познани он поставил на сцене оперетту Гете «Шутка, хитрость и месть»; в Варшаве – «Веселые музыканты» Брентано и кроме того оперы: «Каноник из Милана» и «Любовь и ревность», текст которых сам составил по иностранным образцам. Он написал также музыку к опере «Крест на Балтийском море» Вернера и оперную переделку «Ундины» Фуке для берлинского театра.
Приглашение собрать рассеянные в «Музыкальной газете» статьи побудило его издать сборник новелл «Фантазии в манере Калло» (1814), возбудившие значительный интерес и доставившие ему прозвище «Гофман-Калло». Далее последовали: «Видение на поле Дрезденской битвы» (1814); роман «Эликсиры Сатаны» (1816); повесть-сказка «Щелкунчик и мышиный король» (1816); сборник «Ночные этюды» (1817); эссе «Необыкновенные страдания директора театра» (1818); сборник «Серапионовы братья» (1819-1821, куда входят известные шедевры «Майстер Мартин-бочар и его подмастерья», «Мадемуазель де Скюдери», «Артурова зала», «Дож и догаресса»); повести-сказки «Крошка Цахес, по прозванию Циннобер» (1819); «Принцесса Брамбилла» (1821); романы «Повелитель блох» (1822); «Житейские воззрения кота Мурра» (1821) и ряд поздних произведений.
Гении и злодеи. Эрнст Теодор Амадей Гофман
Гофман был крайне оригинальной личностью, одаренной необычайными талантами, дикий, невоздержный, страстно преданный ночному разгулу, но в то же время отличный деловой человек и юрист. При резкой и здоровой рассудочности, благодаря которой он быстро подмечал слабые и смешные стороны явлений и вещей, он, однако, отличался всевозможными фантастическими воззрениями и удивительной верой в демонизм. Эксцентричный в своем вдохновении, эпикуреец до изнеженности и стоик до жесткости, фантаст до уродливейшего безумия и остроумный насмешник до лишенной всякого воображения прозаичности, он соединял в себе самые странные противоположности, каковые свойственны и большинству сюжетов его повестей. Во всех его произведениях замечается прежде всего отсутствие спокойствия. Его фантазия и юмор неудержимо влекут читателя за собою. Мрачные образы – постоянные спутники действия; дико-демоническое врывается даже в будничный мир филистерской современности. Но даже в самых фантастичных, бесформенных произведениях проявляются черты великого дарования Гофмана, его гений, его кипучее остроумие.
Как музыкальный критик, он стоял за Г. Спонтини и итальянскую музыку против К. М. ф. Вебера и расцветавшей немецкой оперы, но содействовал пониманию Моцарта и Бетховена . Гофман был кроме того отличным карикатуристом; ему принадлежат несколько карикатур на