Деревенская проза: рекомендательный список литературы. Деревенская проза: указатель литературы Русский писатель представитель деревенской прозы

Деревенская проза - одно из течений в отечественной литературе прошлого столетия. Зародилось оно в 50-е годы. Произведения представителей этого направления не одно десятилетие изучают школьники на уроках русской литературы. Многие рассказы и повести писателей-"деревенщиков" экранизированы как советскими, так и российскими кинематографистами. Творчество ярчайших представителей деревенскй прозы - тема статьи.

Особенности деревенской прозы

Валентин Овечкин - один из первых прозаиков, воспевших на страницах своих произведений жизнь русской глубинки. Само определение деревенская проза вошло в литературоведение не сразу. Принадлежность авторов, которых сегодня принято называть писателями-"деревенщиками", к определенному направлению в прозе долгое время ставилась под сомнение. Тем не менее со временем термин обрел право на существование. И произошло это после публикации рассказа Солженицына «Матренин двор». Под деревенской прозой понимать стали не просто произведения, посвященные жителям села, но и комплекс художественных и стилевых особенностей. В чем же они заключаются?

Писатели-"деревенщики" в своих произведениях поднимали вопросы экологии, сохранения национальных русских традиций. говорили об истории, культуре, нравственных аспектах в жизни обитателей глубинки. Один из ярчайших представителей деревенской прозы - Ф. Абрамов.

В своих небольших, емких произведениях он умел показать жизнь целого поколения, представители которого, как известно, особенно испытали на себе последствия исторических событий 20-х годов прошлого века, тяготы послевоенного времени. Но о творчестве этого прозаика будет вкратце рассказано ниже. Прежде стоит привести список писателей-"деревенщиков".

Представители деревенской прозы

У истоков литературного направления стоял Ф. Абрамов. В один ряд с этим писателем ставят также В. Белова и В. Распутина. Раскрыть тему русской деревенской прозы было бы невозможно без упоминания таких произведений, как «Царь-рыба» Астафьева, «Живая вода» Крупина и, конечно же, «Матренин двор» Солженицына. Важный вклад в развитие деревенской прозы внес Василий Шукшин. Яркий деревенский колорит присутствует на страницах книг Василия Белова. В перечень писателей, посвятивших свои произведения нравам и традициям русского села, входят также Н. Кочин, И. Акулов, Б. Можаев, С. Залыгин.

Интерес к писателям-"деревенщикам" наблюдался в 80-е годы. Однако с распадом СССР популярными стали другие жанры. Сегодня книги Василия Белова, Федора Абрамова, Валентина Распутина, рассказы Александра Солженицына обрели новую жизнь. Их регулярно переиздают, по ним снимают художественные фильмы (киноленты «Живи и помни» 2008 года, «Матренин двор» 2013 года).

Федоров Абрамов

Один из известнейших представителей деревенской прозы родился в Архангельской области, но большую часть жизни провел в Ленинграде. Абрамов ушел добровольцем на фронт в 1941 году, прошел всю войну. И только после ее окончания смог получить высшее образование на факультете русской филологии.

Абрамова называют патриархом деревенской прозы за ту скрупулезность, с которой он пытался постичь причины трагедии крестьянства, социальные особенности деревни. Обращение к этой теме поставило Абрамова в один ряд с самыми значимыми фигурами в советской литературе шестидесятых-семидесятых годов.

Почему так много было вынуждено покинуть в 50-е годы родной дом и отправиться в город? На этот вопрос Абрамов, наряду с Шукшиным и Распутины, пытается ответить в своих произведениях, давно ставших классикой русской прозы. При этом судьба героя, покинувшего деревню, всегда трагична. Стилю Абрамова, как и стилю других писателей-деревенщиков, не свойственна гротескность, образность. Наиболее значимое произведение в творчестве этого прозаика - роман «Братья и сестры».

Василий Белов

Этот писатель - уроженец деревни Тимониха Вологодской области. О тяготах деревенской жизни Белову был известно не понаслышке. Отец его погиб в годы ВОВ, мать, как и миллионы советских женщин, была вынуждена поднимать детей самостоятельно. А их у нее было пятеро. В одном из своих произведений, «Невозвратные годы», писатель поведал о жизни своих родственников - жителей деревни.

Много лет Белов прожил в Вологде, недалеко от своей малой родины, в которой черпал материал для литературного творчества. Широкую известность писателю принесла повесть «Обычное дело». И именно это произведение закрепило за ним звание одного из представителей деревенской прозы. В рассказах и повестях Белова нет резких сюжетных поворотов, в них мало событий и почти отсутствует интрига. Преимущество Белова - умение мастерски использовать народный язык, создавать яркие образы деревенских жителей.

Валентин Распутин

Известный прозаик однажды сказал, что рассказать о деревне, воспеть ее в своих произведениях - его долг. Он, как другие писатели, о которых идет речь в этой статье, вырос в селе. Окончил историко-филологический факультет. Дебютом в литературе стала публикация рассказа «Край возле самого неба». Известность же принесли «Деньги для Марии».

В семидесятые годы книги Распутина Валентина Григорьевича пользовались немалой популярность у советской интеллигенции. Самые известные произведения - «Прощание с Матерой», «Живи и помни». Именно они поставили прозаика в ряд лучших современных русских писателей.

Другие Валентина Григорьевича - сборники, в которые вошли повести «Последний срок», «Дочь Ивана, мать Ивана», «Пожар» и рассказы «Костровые новых городов», «Сибирь, Сибирь». Не единожды кинематографисты обращались к творчеству этого писателя. Помимо «Живи и помни» стоит назвать и другие фильмы, созданные по произведениям Распутина. А именно: «Василий и Василиса», «Встреча», «Деньги для Марии», «Рудольфио».

Сергей Залыгин

К представителям деревенской прозы нередко причисляют и этого автора. Залыгин Сергей Павлович на протяжении нескольких лет занимал должность редактора «Нового мира». Благодаря ему и еще некоторым литераторам в конце 80-х возобновилась публикация Что же касается творчества самого Залыгина, то он создал такие рассказы, как «Оськин аргиш», «На Большую землю», «Утренний рейс», «Простые люди».

Иван Акулов

«Касьян Остудный» и «Царь-рыба» - повести, вошедшие в список самых значимых произведений деревенской прозы. Автор их - Акулов Иван Иванович - родился в крестьянской семье. В деревне будущий писатель прожил до девяти лет. А после семья переехала в город Свердловск. Иван Акулов прошел войну, демобилизован был в 1946 году в звании капитана. Творческий путь его начался в 50-е годы. Но, как ни странно, писать он начал не о войне. В своих литературных сочинениях он воссоздавал образы, запомнившиеся ему в детские годы, - образы простых деревенских жителей, перенесших немало невзгоды, но не утративших силу и веру.

Василий Шукшин

Стоит рассказать и об этом писателе, известном в роли не только представителя деревенской прозы, но и режиссера, сценариста, обладающего редким самобытным талантом. Василий Шукшин был родом из Алтайского края. Тема малой родины пролегла красной нитью в его творчестве. Герои его книг противоречивы, их нельзя отнести ни к отрицательным, ни к положительным персонажам. Образы Шукшина живые, настоящие. После окончания войны будущий писатель и режиссер, как и многие молодые люди, подался в большой город. Но образ деревни остался в его памяти, а позже появились на свет такие произведения малой прозы, как «Срезал», «Материнское сердце», «Калина красная».

«Матренин двор»

Солженицына не нельзя отнести к представителям деревенской прозы. Тем не менее рассказ «Матренин двор» - один из лучших произведений, отражающих жизнь сельских жителей. Героиня рассказа - женщина, лишенная корысти, зависти, злости. Составляющие ее жизни - любовь, сострадание, труд. И эта героиня - отнюдь не вымысел автора. С прототипом Матрены Солженицын познакомился в деревне Мильцево. Героиня рассказа Солженицына - малограмотная жительница села, но она привлекает внимание читателей, как сказал Твардовский, не меньше Анны Карениной.

Когда в 1917 году русским на голову свалилось коммунистическое иго, никто не мог и предположить, что большевики учинят не только самый масштабный геноцид в человеческой истории, но и буквально за 2-3 поколения втрамбуют в культурном смысле один из самых талантливых и многообещающих народов в землю. Русские с образованием, с деньгами, с талантами были либо убиты, либо изгнаны - осталась лишь рабоче-крестьянская «табула раса» на которой справа налево был начертан нужный азиатским оккупантам текст. Но страна была громадная, энергии азиатов на всех не хватало, так что volens nolens пришлось разрешить рабам дозировано получать знания и работать на ответственных должностях. По понятным причинам, большевики тут были вынуждены заниматься гиперконтролем и действовать по принципу «лучше перебдеть, чем недобдеть» - так, первая русская генерация номенклатуры была полностью перерезана в ходе т.н. «Ленинградского дела» по мельчайшему и беспочвенному подозрению. Но процесс так или иначе шел, и у русских вновь появилась своя интеллигенция. Конечно, она изначально была дефектной - из-за низкого качества азиатских преподавателей, которые, к тому же, тщательно следили, чтобы питомцы не переросли учителей, да плюс выжигала мозги удушающая талмудистика «марксизьмы-ленинизьмы». Но русские были счастливы и этому.


Раб, осознавший, что он раб - уже не раб. Первыми осознавшими свое бесправие, свою обреченность и гигантский масштаб трагедии, на которую обрекли их Родину большевицкие палачи, стали русские писатели крестьянского происхождения, известные широкой массе читателей как «деревенщики». Конечно, о коммунистических злодеяниях знали и до того: русские офицеры-фронтовики, русские представители номенклатуры, русские журналисты-международники, но все они были спаяны ложной корпоративной солидарностью, были вынуждены мимикрировать и уж точно не могли выступать от лица всего народа. Деревенщики стали первой сплоченной группой, выражающей интересы угнетенной русской нации (в отличие от «шестидесятников», декларировавших интернационализм), которой советская власть дала своеобразную трибуну - о причинах этого парадоксального поступка выскажусь несколько позже. Книга красноярского филолога Анны Разуваловой посвящена явно и неявно постулируемым идеям в литературном и публицистическом творчестве деревенщиков. Книга неплохая, но страдает типичными недостатками советской гуманитарной школы. В первую очередь, это глубокие комплексы и переживания по поводу «ненаучности» гуманитарного знания, что вызывает у автора острое желание насытить текст кучей специализированных терминов - на каждой странице эти «биолого-органицистская метафорика», «обсессивно-антимещанская риторика», «эссенциалистски понятая, мифологизированная Культура» и прочие «рессентименты», «онтологизации» и почему-то очень популярная «телеологичность». Примечательно, что в западной гуманитарной литературе (которая составляет заметную часть библиографии данной работы) такой проблемы не существует: все написано очень ровно и внятно. Но от наукообразного мусора можно отстраниться, а сама по себе книга достаточно информативна, а главное, избавлена от другого и куда более мерзкого советского «родимого пятна» - оценочности суждений и заданности выводов. Проанализируем структуру обсуждаемого исследования - в дальнейшем тексте оценочность и выводы будут уже моими, как частного лица.

Разувалова предлагает считать деревенщиками группу русских по национальности писателей, актуализировавших этническую и социальную тему своего происхождения в своем творчестве в т. н. «долгие 70-е», период от начала закручивания гаек Брежневым (1968) до начала перестройки (1985). Именно в эту эпоху советская власть осознала ненадежность либеральной интеллигенции и принялась вербовать себе союзников в национал-консервативном лагере, до того являвшим собой сугубо маргинальный «кружок по интересам».

В этом плане довольно перспективно выглядели молодые провинциальные писатели - Астафьев, Солоухин, Белов, Распутин, Шукшин и другие; все как один, выходцы из советизированной деревни; публиковавшие скромные произведения о сельском быте, природе, повседневной рутине, сплошь и рядом перетекающей в героизм - не противоречившие ни идеологии, ни творческому методу господствовавшего социалистического реализма. Тут кстати пришлись и региональные особенности их прозы - сибирские, поморские, степные мотивы, приближавшие деревенщиков к нацменской интеллигенции, усиленно выращиваемой большевиками в пробирке и буквально купающейся в золоте - часть денежного ручейка, по счастью перепала и «попавшим под кампанию» русским. Со второй половины 60-х деревенщики получают возможность регулярно публиковаться значительными тиражами, ездить по стране, вести довольно откровенную публицистическую полемику. Само собой, в обмен на безоговорочную лояльность к КПСС.

Изначально эксперимент был довольно удачным. Русские писатели старались оправдать доверие, среди их вещиц было много насквозь советских текстов, но по мере роста их мастерства и социального авторитета, апологетические мотивы уходят из деревенской прозы. Главным содержанием становится трагедия русской деревни, и, шире, русского народа и всей старой России, переставшей существовать в 1917 году. Гражданская война, коллективизация, ВОВ, волюнтаризм Хрущева, бесхозяйственность и безответственность эпохи застоя - все это каскадом обрушилось на русскую деревню, навсегда подорвало ее демографический потенциал и обрекло на окончательную дегенерацию и полное затухание. Разумеется, все эти инвективы были завуалированными и клеймили не систему, а вымышленных аппаратчиков. Но произведения деревенщиков сами складывались в систему, и состояли не только из текста, но и из невысказанного, но понятного каждому сознательному читателю 70-80-х годов подтекста. А подтекст этот заключался в следующем:

Коммунисты уничтожили деревню в широком смысле как экономическую отрасль и социальный институт - и продолжают уничтожать конкретные деревни, затопляя и выжигая их ради сиюминутной выгоды;

Коммунисты превратили некогда цветущую и изобильную землю в пустыню, полностью изгадив экологию ради не оправдавшей себя промышленности - и продолжают уничтожать русские леса, озера, реки, лишь бы перевыполнять никому не нужный план и держать национальные меньшинства в неге и холе;

Коммунисты полностью истощили людские ресурсы, бездарно угробив миллионы русских в войнах и бесчеловечных экспериментах, споив и развратив их - и продолжают скрытый геноцид, убивая сотни тысяч людей за Полярным кругом ради добычи ископаемых, за бесценок поставляемых Западу;

Коммунисты изуверски обращались не только с русскими, но и с коренным населением Сибири, крайнего Севера и Дальнего Востока, отбирая у них земли и недра, разрушая их вековой уклад, отравляя их водкой, натравливая их на столь же несчастных и бесправных русских;

Коммунисты - это превращенная форма союза евреев, кавказцев и других азиатских народов, сплоченных своей ненавистью к старой России, русским, консервативным ценностям; видящие своей целью полное уничтожение России и русских как «хвороста в топке мировой революции».

Приблизительно такой «мессидж» транслировался деревенщиками на пике популярности их школы в конце 70-х- начале 80-х годов. И все это, безусловно, чистая правда. Разумеется, на фоне бездарного соцреализма, осточертевшей еще 20 лет назад некрофильской прозы про ВОВ, совсем никудышных произведений нацменов, их искренние и со старанием написанные романы (хотя, конечно, по гамбургскому счету зачастую беспомощные) воспринимались как глоток чистого воздуха. Для властей же деревенщики стали ПРОБЛЕМОЙ, поскольку на словах декларируя свою полную лояльность Советам, русские писатели, тем не менее, полностью саботировали все идеологические установки и даже переходили в контрнаступление:

Ввели в тренд интерес и любовь к исторической России (в контексте с последним демаршем Н.Поклонской, интересна история про Солоухина, открыто носившего золотой перстень с портретом Николая II - азиаты пытались заставить его публично снять символичное украшение, но наткнулись на твердый отпор);

Остановили грандиозную экологическую катастрофу, сплотив сотни тысяч человек под зелеными флагами противодействия безумным экономическим авантюрам.

Даже убийство самого известного, имевшего выход на киноэкраны деревенщика Шукшина тут, по большому счету, ничего не меняло. Через поколение русские окончательно «вошли бы в ум» и даже без особого насилия вернули бы все, что у них отняли всеразличнейшие «-ичи» и «-штейны», «-дзе» и «-швили», «-яны» и «-оглы». Но началась перестройка, которая, по сути, была ничем иным как навязанным извне срывом естественной демократизации и модернизации Советской России.

В условиях имитации политического плюрализма привыкшие к размеренным кабинетным интригам деревенщики запутались, растерялись, позволили наклеить на себя ярлыки антисемитов, противников перемен, замшелых фундаменталистов - и сами в это поверили. Распад страны и утрата писателями роли властителей дум национального масштаба привела к т. н. «отрицанию отрицания»: идеологическому примирению с коммунизмом, который виделся теперь меньшим злом, чем либерально-западническая гегемония. Начав якшаться со сталинистами, деревенщики по сути заключили pact with the devil, окончательно поставив крест на своем моральном превосходстве и выключив себя из роли даже не политических, а и идеологических акторов постсоветского пространства. Символично, что чекистская штафирка Прилепин, заявляющий о своей преемственности деревенской прозе, громко и публично восхваляет Джугашвили - который русскую деревню и уничтожил.

В общем, книга познавательная и поучительная. Побуждающая задуматься о многом: о роли «мягкой силы» в политической борьбе, о важности создания децентрализованных корпораций по национальному и профессиональному признаку, о необходимости строгого морального пуризма и щепетильно соблюдаемого кодекса чести для каждого индивидуума, бросившего явный или неявный вызов оккупационному режиму. Деревенщики не смогли добиться победы над «многонационалией», но они были в шаге от нее, и существенно ослабили советскую власть. Если исправить их ошибки и повторять шаги, принесшие им успех - чекисты будут уничтожены. И это не фигура речи.

Деревенская проза - понятие, введенное в 60-х гг. для обозначения прозаических произведений русской литературы, посвященных деревенской жизни и обращающихся прежде всего к изображению тех гуманно-этических ценностей, которые связаны с многовековыми традициями русской деревни.

После того как в сталинское время жизнь русской деревни показывали вначале вообще очень редко, а позже — в искаженном виде, причем особенно идеализировалось насильственное объединение крестьян в колхозы (М. Шолохов) и искажалась правда о послевоенном восстановительном периоде (С. Бабаевский), — в 1952 году, начиная с произведений В. Овечкина, появлялась документальная проза, рассказывавшая о том, какой вред государственному сельскому хозяйству наносили централизованные указания сверху, исходившие от некомпетентных людей. При Хрущеве, который, находясь во главе партии и государства, пытался улучшить положение сельского хозяйства, эта обвинительная литература, ориентированная на экономику, стала быстро развиваться (Е. Дорош). Чем больше в нее привносилось элементов художественного (например, В. Тендряков, А. Яшин, С. Антонов), тем ярче она выявляла вред, наносимый человеку государственной бесхозяйственностью.

После того как А. Солженицын в рассказе "Матренин двор" (1963 год) сказал о тех нетленных человеческих и в первую очередь религиозно-христианских ценностях, которые сохраняются в современной среднерусской деревне при всем ее убожестве, русская деревенская проза достигла большого подъема и в течение следующих десятилетий породила многочисленные произведения, которые могут по праву считаться лучшими в русской литературе этого периода. Ф. Абрамов в цикле романов подробно рисует деревенскую жизнь в Архангельской области; В. Белов отмечает положительные особенности крестьянской общины до введения коллективизации в богатой традициями Вологодской области; С. Залыгин обличает уничтожение деревенских традиций в Сибири; В. Шукшин выводит в своих рассказах чудаковатых крестьян, показывая их в контрасте со слабохарактерными городскими жителями; В. Астафьев предостерегает от опасности современной цивилизации для окружающей среды.

Далее в жанре деревенской прозы стали писать В. Афонин (Сибирь), С. Багров, С. Воронин, М. Ворфоломеев, И. Друцэ (Молдавия), Ф. Искандер (Абхазия), В. Крупин, С. Крутилин, В. Липатов, В. Лихоносов, В. Личутин, Б. Можаев, Е. Носов, В.Семин, Г. Троепольский, В. Распутин, который в своих романах о жизни сибирской деревни убедительно защищает религиозные и общечеловеческие нормы и традиции, достиг высшего национального и международного признания.

Такие авторы, как, например, В. Солоухин, которые в своих произведениях наряду с деревенскими традициями пытались защищать также культурные ценности — церкви, монастыри, иконы, родовые имения — подвергались порой резкой критике. В целом, однако, деревенская проза, несовместимая с принципами, провозглашенными в 1917 году, и объединившаяся вокруг журнала «Наш современник», пользуется благосклонной терпимостью официальных организаций, поскольку все русское политико-патриотическое движение чувствует с их стороны значительную поддержку. Поляризация существующих внутри советской интеллигенции групп в эпоху перестройки с ее весьма свободной публицистикой привела в конце 80-х гг. к серьезным нападкам на авторов деревенской прозы. Из-за русско-национального и христианско-православного мышления их обоснованно и необоснованно обвиняли в национализме, шовинизме и антисемитизме, иногда в них видели приверженцев экстремистских кругов, близких к обществу «Память». Изменение атмосферы вокруг деревенской прозы привело к тому, что в новых политических условиях центр тяжести в литературе передвинулся на другие явления и проблемы, а сама она утратила свое значение в литературном процессе.


Я со своим давним другом (по ЖЖ) skorkin-k веду интересную дискуссию на тему "писателей-деревенщиков". Пересказывать это бессмысленно, просто перекопирую тут часть его поста, в котором приведено мнение писателя Аксёнова в духе "как хорошо было бы - если бы...". Автор поста, как я понял - с ним солидаризировался.

А я категорически несогласен, мне даже кажется это какой-то несерьёзной фантазией и... ну не буду говорить нелицеприятности про Аксёнова (как писатель, а не как мыслитель - мне Аксёнов нравится). Поэтому начал там дискуссионный тред комментариев, который тоже копирую тут.

Подчеркну - я не рассуждаю тут об идеологии, сталинизме/антисталинизме, антисоветчине и т.п., а также о вариациях национал-патриотического дискурса, я говорю просто в принципе об этом направлении в литературе.

А каково ваше мнение об этом?

**************************************** ************

Ценное наблюдение у Евгения Попова.

Я тут обнаружил у него тонкое рассуждение про писателей-деревенщиков. Аксенов про них пишет, что среди них есть замечательные писатели, но всех их сознательно сгубила власть. Она не позволила им стать диссидентами. А они бы были круче тех диссидентов, которые были ориентированы на Запад. У них была почва, у них репрессии были как ковровое бомбометание, например - раскулачивание. Но их партия купила на корню, сразу. И подсунула им врагов в лице западников.

Несерьёзное и поверхностное рассуждение (не Ваше, а Е.Попова).

Стиль письма и вообще всяких рассуждений "деревенских писателей" - вовсе не российский и не советский.

Это течение зарождено в английской литературе самого начала 20-го века - и только к 60-м докатилось до нас.

Они СТОПРОЦЕНТНО одинаковые - что английские, что русско-советские - и Распутин и т.д. ничем тут не выделяются: то же формальное "почвеничество" и умеренный национализм, но всё это основано не на рассуждениях, а на любви к деревенскому быту.

В этой связи - раскулачивание и т.п. никак не могут быть предметом интереса этих писателей, т.к. это историческая, политическая тема - а они этим никогда не интересовались. Ни о каком диссидентстве тоже речь идти не могла - т.к. это не предмет интереса этого направления писателей, они всегда лояльны существующей власти - и могут устраивать фронду только если из-за строительства ГРЭС будет существовать опасность затопления какой-нибудь деревни.

Всё это никак - ни хорошо, ни плохо - не говорит об этом жанре и о самих Распутине и Ко, т.к. такие вещи меряются не жанром, а силой таланта, Тот же Распутин - на мой взгляд - этого таланта не лишён, хоть к моим любимым писателям никак не относится.

Вот, первое, что на ум пришло - это замечательная пародия А.А.Милна (который "Винни Пуха" написал) в маленьком рассказике "Взлет и падение Мортимера Скрайвенса":

"...Еще не пришло время Его величеству Солнцу подняться в своем яростном великолепии и лишь слабый проблеск зари, розовой предвестницы Его появления, забрезжил на востоке, а я уже (и с какой радостью!) вышел на дорогу, взбегающую на груди холмов, а затем скатывающуюся вниз. Изредка, бередя душу, доносился до меня меланхолический, столь далекий от моего настроения, крик..."

Ну, Попов (и Аксенов), как мне кажется, имели ввиду именно гражданскую позицию. Сдается, что если бы деревенщики не связались с советской властью, у нынешнего российского национал-патриотического дискурса была бы более непротиворечивая позиция. Не было бы этого дурацкого сталинизма.

Так я о том и говорю - Попов/Аксёнов ошиблись в главном в своих рассуждениях: нет и быть не может никакой единой гражданской позиции у "писателей-деревенщиков" - ибо это не направление мысли, а жанр литературы.

Говорить так, как Аксёнов/Попов о "писателях-деревенщиках - равнозначно, как сказать то же об танцевальных артистах, исполняющих народные танцы (ансамбль Игоря Моисеева, допустим, либо ансамбль танца и песни им. Александрова). Разумеется - в силу своего литературного жанра - они не могли не защищать деревню и деревенский образ жизни - со всем, что это включает, но никак не выступать за или против Сталина и т.д. и т.п., - только за деревенский образ жизни.

А этот образ жизни, замечу - не могла нарушить ни коллективизация, ни всякие там репрессии. Деревня - она и есть деревня - и при крепостном праве, и при Николае Втором, и при Сталине, и при Брежневе, и при Путине.

Так что Аксёнов/Попов просто попутали - "деревенская проза" - не патриотическая, не националистическая и т.д., она просто деревенская, а вообще не политическая, не историческая и не социально-экономическая. Что в России, что в Германии, что в Англии.

Следовательно - "деревенщики" вообще никак не могли быть "диссидентами" - какими бы то ни было. Иначе бы они перестали быть "деревенщиками" - и назывались бы иначе - как Солженицын, например (тоже по маштабу дарования и литературным стилю и жанру - не сильно (да вообще никак) не отличающийся от Распутина и т.п., только переставший писать про "Матрёнины дворы", но перешедший на антисталинскую беллетристику).

Ну и наконец: с чего Вы, либо Попов, либо Аксёнов - решили, что "деревенская проза" - вообще массово интересна? Наоборот - она интересна реально максимум 5% населения (и в первую очередь не интересна самим крестьянам).

Давайте себе представим, что Распутин, Белов (да даже Нагибин с Шукшиным) - ушли бы "в оппозицию к режиму" - и даже ни на грамм не пострадали бы от этого и не подверглись бы никаким репрессиям даже близко. Просто их бы не рекламировали насильно, как фактически было (в т.ч. в виде громадных тиражей, хотя, как Вам известно - в дефиците их книги совершенно точно не были, и вообще их никто не покупал, а тираж расходился насильно - в виде всяческих "призов и премий" на комсомольских соревнованиях и т.п.). Я понимаю - не наказывать, не подвергать гонениям и т.д., - но ведь рекламировать и навязывать своих недоброжелатилей режим же не обязан.

А значит - их просто бы мало знали - и никакого влияния на национал-патриотическое движение они бы просто не имели. Солженицыным больше, Солженицыным меньше - не важно.